Григорий Покровский - Ввод

Афганистан ощетинился и оскалил зубы, как загнанный в угол пес. Его то и дело пытались придушить, усмирить, одеть ошейник. Он извивался, норовил укусить, и это ему удавалось. Он кусал всё больнее. Отовсюду надо было ждать стрельбы — стреляли не только взрослые, но и дети. Теперь война для афганца стала работой, средством к существованию. Они объединялись в группы, банды. Весь транспорт, который двигался по дорогам Афганистана, подвергался жесточайшему разграблению. Обстреливали колонны, убивали водителей. Автоцистерны с горючим поджигали. Служить водителем в тыловых батальонах было, сравни с солдатами-пехотинцами, идущими в атаку. Жизнь этих водителей всегда висела на волоске. Пустые машины, идущие в Союз никто не трогал, но, идущие из Термеза постоянно подвергались нападению. Автомат для афганца был большая ценность. Он стал неким средством производства, как для обычного человека ткацкий или столярный станок. Если раньше афганцы воевали винтовками столетней давности, так называемыми «Бурами», ещё производства старой Англии. То теперь появились автоматы, пулемёты, переносные зенитные комплексы — это было оружие в основном советского производства. Как оно попадало банд формированиям, это трудно сказать. Скорее всего, через третьи страны, с которыми Союз торговал оружием. Такой вот бизнес вело правительство. Развязав войну в Афганистане, возрос спрос на оружие. С одной стороны покупает своя армия за средства налогоплательщика, а с другой стороны покупают другие государства, чтобы перепродать афганцам. Для чиновников кровавый режим — самый лучший вариант. Растет ВПК, растет производство стали, машин, станков на душу населения. Хорошие показатели, всё востребовано, товар не залёживается. Да и самому кое-что перепадёт. Во-первых, на войну можно всё списать. Во-вторых, от иностранцев за подписание договора о поставке оружия можно получить хорошую взятку, и неважно, сколько тысяч погибнет Вась, Коль, Петь. Бабы нарожают новых детей.

Делать трупы — хороший бизнес. Для этих кровожадных игр неважно, кого поддерживать в Латинской Америке или Ближнем Востоке, или сомнительные режимы в Африке, даже близко не стоящие возле коммунистической идеологии. Лишь бы их лидер заявил, что мы с вами, и мы ждём ваше оружие. Наши правители готовы безвозмездно, (конечно же, не для чиновников, подписывающих контракты) поставлять горы оружия. Мы заполонили весь мир автоматом Калашникова и тем гордимся. В итоге это всё оборачивается против нас самих. Люди в погонах шли в бой только лишь для того, чтобы этот «Калашников» был востребован. Эти люди были плохо одеты, имели скудные продпайки и нищенски оплачивались. Они были бесправны. Для них властители придумали такие законы, чтобы они не могли отказаться от поездок, воевать в другом государстве, не могли не убивать. Они были подневольные, на положении рабов — коммунистической империи. Окружение генсека набивало себе карманы от продажи оружия. Другого продукта, более ценного, в государстве делать не умели. А выжившему из ума маразматику, вождю-старцу, вешали очередную Звезду Героя.

И что же мы за народ такой? Позволяем грабить себя, содержать в рабстве, отдаем властям на растерзание своих детей. Мы идём на октябрьские и майские демонстрации с красными флагами, цветами и с портретами тиранов, убивших и замучивших миллионы людей, отправивших наших сыновей на бойню. Почему мы не вышли с плакатами «Нет войне в Афганистане» и «Нет безудержной гонке вооружения», из-за которой нищенствует народ. Почему мы не потребовали к ответу чинов, раздающих налево и направо всё, что создано трудом народа.

Мы безразличны к вдове, потерявшей мужа на этой войне; к матери, получившей на руки искалеченного сына. В лучшем случае, мы можем, вздыхая, посочувствовать, но не бороться. Чтобы жить по-человечески, наверное, надо поднять смиренно опустившую голову. Преодолеть ген страха, который триста лет прививали нам монголы, а затем селекционировали правитель-грузин и другие комвожди. Необходимо забыть поговорку «моя хата с краю» и грязной метлой выметать засидевшихся правителей. И мести до тех пор, пока там не останутся чистые и честные люди. Они там, наверху, должны знать, что за каждое неправильное действие будут держать перед нами ответ. Когда научимся уважать сами себя, соседа по дому, коллегу по работе, рядом идущего прохожего, нас начнут уважать другие государства. Не будут бояться, а уважать.