Григорий Покровский - Ввод

— Зачем, Витя?

— Себя проверить, на что я способен.

— От скуки, что ли?

— Нет, от безнадёги.

— Подожди, придет время, проверишь. И на мальчишек твоих не посмотрят. Эта война не на один день.

— Я думаю, что так. Пора нам уходить, Василий Петрович. Стемнеет, тропинку не найдем. Ещё в болотину, какую влезем.

Бурцев уже собирался ложиться спать, вдруг позвонили в дверь. На пороге стоял Никольцев, держал в руке бутылку водки.

— Ты завтра, Вася, уезжаешь, хотел бы проститься в неофициальной обстановке.

Бурцев поставил на стол стаканы, нарезал хлеб и открыл банку тушёнки.

— Закуска только такая, Вадим Степанович.

— Сойдёт, наша армейская. Ты ещё луковицу разрежь, если есть.

Василий достал луковицу и разрезал на части. Сели за стол. Бурцев взял бутылку.

— Вам наливать, Вадим Степанович, до краёв или как?

— Лей, Вася, до краев. Ты уже выпил, а у меня ещё ни в одном глазу.

— А откуда вы знаете, что я выпил?

— Командир, Вася, всё должен знать. Даже знаю где, с кем и какой ухой закусывали. Так хочется напиться, на душе муторно. Как Высоцкий поёт: «Нам бермудорно на сердце и бермудно на душе». За тебя, Вася, чтобы всё у тебя было хорошо.

Никольцев выпил, достал вилкой кусок тушёнки, положил на хлеб лук.

— Наливай, Вася, ещё, что-то не берёт.

— Случилось что, Вадим Степанович?

— Военком звонил, труп капитана Суркова привезли. Он при тебе уехал? Ты его знал?

— А как же. Командир роты с первого батальона.

— Хороший был парнишка, такой весельчак. А энергичный, за что не возьмется — все получается. Так же, как и ты, кстати, не люб был комдиву. Он его туда и упёк. Жена осталась и двое деток, две девочки. Представляешь, Вася, ни у неё, ни у него никаких родственников нет. В городке живёт в двухкомнатной квартирке. Работы нет, и в перспективе не предвидится. Нищета, жили на его одну офицерскую зарплату. Она училище окончила. Да какая с неё сейчас балерина после двух родов. Сурков её со студенческой скамьи забрал, она и дня не работала. Как они будут жить дальше, не знаю. Военком говорит, сообщите жене. Как идти к ней сообщать? Я говорю: «Вы военком, вы и сообщайте». А он мне в ответ: «Он у вас служил, это ваша обязанность». Я его, конечно, понимаю — он-то не виноват, к нему их, сколько привозят, где тут силы взять. Не чурбан бесчувственный. Но как ей сказать, ума не приложу. Потеря любимого человека — это одно горе. А тут ещё нет возможности существовать. Разве на ту пенсию, которую будет платить государство, можно прожить.

— А нет возможности им переехать в город?

— Какая возможность, Вася? Отставники живут, не можем отселить из военного городка. Живых офицеров не можем обеспечить жильём. Разве чиновники будут о мертвых заботиться: исключат из списков Министерства обороны, назначат пенсию по потере кормильца и гуляй отсюда.

Выпили по второй. Никольцев крякнул, занюхал кулаком, закусывать не стал. Сидели молча, Вадим Степанович достал сигарету, закурил.

— Может, ещё по одной? — сказал Бурцев.

— Давай ещё полстаканчика, и я пойду. Завтра большие дела ждут. И почему так получается, хорошего человека всегда мало? Он как молния промелькнет и уходит. Как дерьмо, так не отлипнет и воняет, не отмоешься!

Подняли стаканы.

— Вася, я прошу тебя, если хочешь, приказываю. Рой носом землю, не храбрись и не показывай из себя смельчака. Падай в грязь, в песок, в камни, но не дай себя убить. Такие как ты, парни, должны жить. Если перебьют всех хороших людей, страна утонет в дерьме.

Он выпил, не закусывая, затем опять закурил.

— Ты чего же до сих пор не женился, Вася? Даже некому и помолиться за воина Василия. Ну, ничего, я сам как-нибудь тайком схожу.

— Не женился, потому, что люблю свою бывшую жену. Когда после академии ехал сюда, встретил её на вокзале. Ася мне тогда сказала, что замуж не выходит потому, что любит меня.

— А зачем же разошлись, если любите друг друга? Это так редко бывает. Такие браки заключаются на небесах, и против воли Господа идти, никак не получится.

— Я об этом и сам часто думал, Вадим Степанович. Решил, если останусь, жив, найду её.

— Об этом и разговора не должно быть. Ты будешь жить. Ты должен жить и должен найти Асю. Я мечтаю погулять на вашей свадьбе.

Никольцев поднялся, обнял Бурцева и поцеловал.

— Я пошёл, Вася, удачи тебе. Береги себя, останься жив. На радость Асе.

Уже пробивался рассвет, но Бурцев никак не мог уснуть. Он думал обо всех совершённых им ошибках. Если его убьют, то где его похоронят, скорее всего, здесь. Его могила зарастет травой, и некому будет за ней ухаживать и никто не положит на неё цветок. Критиковал себя, что бездарно прожил отпущенные годы. Он даже позавидовал Суркову.