Валерий Козырев - Джесси

– Да-а, братуха, раздобрел ты чуток на казенных-то харчах! – подчеркивая комичность ситуации, почесал он затылок и, едва сдерживая подступивший смех, глядел на Воку, походившего на школьника, втиснутого в прошлогоднюю форму, из которой тот безнадежно вырос. – Ну, да сильно не отчаивайся! – успокоил он младшего брата. – Брюки оденешь свои, армейские, сейчас это даже модно, а рубаху мою возьми. Да ботинки померяй! Может, уже тоже малы?

Ботинки были впору. Это было воскресное утро – Вока и вся его семья собиралась в церковь.

Возвращение ребят из армии в евангельской церкви всегда событие; за каждого молились, писали письма… И теперь все считали своим долгом подойти поздороваться. И хоть обычное это дело, но Вока был растроган. Он видел вокруг себя радостные лица и понимал, что часть жизни, которой посвящены два года, позади. И отчего-то вновь печально стало на душе. Служба редко где бывает легкой, а уж в железнодорожных-то войсках на севере – тем более. И сейчас, когда всё уже позади, он ощущал, словно и не с ним всё это было. Будто бы, это не он был там, где зимой порою даже железо не выдерживает морозов – лопается. И не он видел, как мощные взрывы заложенной в шурфы взрывчатки сносят сопки, оставляя вокруг только развороченную дымящуюся землю, да на сотни метров разбросанными огромные камни. Словно не он был свидетелем того, как через непроходимые топи, горные перевалы и дикую тайгу тянут насыпь под железнодорожное полотно обыкновенные, ничем с виду не примечательные люди, но с волей крепче стали, которую не в силе сломить ни холод, ни летняя душная парниковая жара, ни нудная мошка, набивающаяся летом в рот и нос, стоит лишь снять накомарник, ни какие-то другие, будь то жизненные или же природные, невзгоды. Вроде бы, как кино про всё это посмотрел, и не с ним всё это было…

Гена на служение чуть запоздал – вошёл, когда хор уже начал петь и тихонько устроился в заднем ряду. По окончании служения он вышел на улицу и встал невдалеке от входа, дожидаясь Воку; друг был окружен теми, кто не успел поприветствовать его до начала служения. Вскоре Вока вышел и, радостно улыбаясь, подошел к нему.

– Вот ты где! А я тебя в зале искал.

– На улице лучше.

– Заходил к тебе вчера вечером. Людмила Александровна сказала, что ты куда-то ушёл.

– Да, она мне говорила.

– Где пропадаешь по вечерам? – Вока смотрел, улыбаясь.

– Ну, ясно где: на свидании с девушками.

– Сразу с несколькими?

– Нет, чаще с одной.

– Рад за тебя! – то ли в шутку, то ли всерьёз сказал Вока.

Гена рассмеялся:

– Нет, знаешь, ловеласом я так и не стал.

Теперь засмеялся уже Вока.

– И похоже, очень об этом сожалеешь.

– Не скажу, чтоб так уж очень…

– Ну, всё, всё! О девушках – ни слова. Что делать собираешься?

– До вечера ничего, а вечером иду в гости. Хочешь, вместе пойдём?

– Годится! Тогда давай, до вечера! А сейчас извини – мне ещё с пастором нужно повидаться.

– До вечера. – Протянул руку Гена.

– До встречи!

И друзья обменялись рукопожатиями.

Им не пришлось подниматься в комнату. Вика сидела на скамейке у общежития с раскрытым томиком Есенина на коленях.

– Гена! – окликнула она, заметив их у подъезда общежития.

Гена и Вока подошли к ней.

– Познакомься, Вика, это Вока. Если помнишь, я тебе о нём рассказывал.

– Да. Конечно же помню! Воин-десантник, кажется, – сама не зная почему, сказала Вика. Хотя хорошо помнила, что он служил где-то на стройке.

– Железнодорожник, – поправил Вока. – Впрочем, уже бывший.

Вика закрыла томик и с нескрываемым интересом взглянула на него.

– Вока, – едва заметно кивнув головой, представился он. Затем, чуть смутившись: – То есть, Володя. А, в общем-то, всё равно… Можно и Вока!

– Виктория, – улыбнулась Вика и добавила: – Хотя тоже можно просто – Вика.

Вока явно чувствовал себя неловко, не зная, о чем говорить дальше. И Гена, выручая друга, предложил всем вместе прогуляться. Они шли по улице, но оживленного разговора не получалось. Говорил больше Гена. Вока смущался присутствием Вики; Вика – присутствием Воки.

– А может, в кафе? – предложил Вока, когда его молчание уже могло быть воспринято, как будто он тяготится обществом Гены и Вики.

– Ты как, Вик? – взглянул на неё Гена.

– Я как все! – Во взгляде Вики плескались озорные огоньки.

В первом же встретившемся на пути уличном кафе заказали мороженое и апельсиновый сок. Вскоре официантка принесла заказ. Мороженое тут подавали в стеклянных вазочках, сверху посыпанное шоколадной крошкой. Сок – в высоких стаканах тонкого стекла.