Валерий Козырев - Джесси

Тем временем они свернули на другую улицу. Гена взглянул на Вику и, скорее всего догадавшись, что с ней происходит, продолжил говорить:

– Думаю, ты уже догадалась, что можно провести некое сравнение между семейством орлов и взаимоотношениями Бога с человеком… С той лишь разницей, что Бог не создает искусственных препятствий, но в трудную минуту всегда рядом. Если трудно – поддержит, упал – поднимет, согрешил – простит.

– Даже если грешить сознательно?

– Да, если столь же сознательно раскаяться в этом. Ведь только покаяние и возможность получить прощение – единственный путь к духовному совершенствованию.

– Выходит, если не грешить, то не будешь совершенен?

– Не думаю, что грех – путь к духовной вершине. Но прощение – да. Бог знает нас лучше, чем мы знаем себя. Знает, что мы слабы, даже если внешне выглядим сильными; подвержены страстям, водимы эмоциями…

– Получается, что я могу жить как хочу, грешить и все прочее, и однажды, когда мне все это надоест, покаяться – и Бог простит меня.

– Простит. Но не думаю, что тебе нужно проходить подобный путь.

– Возможно, что и не нужно, но мне как раз хочется встать в самое его начало.

– Тебе сейчас плохо. А когда плохо, всегда хочется сделать назло кому-то. Иногда – даже самому себе…

– Ты психолог…

– Нет, просто прошел кое-что в жизни сам. И если у тебя есть чем поделиться, могу выслушать.

Сейчас молчала уже Вика. Гена понимал, что ей необходимо выговориться, но тот ли он человек, которому она может раскрыть свои тайны?

– Чтобы не терять, не нужно находить, а если и нашёл, не нужно прикипать к этому сердцем, потому что велика вероятность, что с этим когда-нибудь придется расстаться; или же банально – вновь потерять, – наконец заговорила она. – Все хорошее когда-то заканчивается, и к этому надо быть готовым. Но всё равно это приходит, когда совсем не ожидаешь. Просто просыпаешься в одно прекрасное утро, а в душе тревожный неприятный осадок, и ты думаешь – отчего?.. И потом, как прозренье: «Всё, праздник души закончился, впереди – одни лишь тяжёлые будни». Вполне возможно, что это только мои переживания… Но и переживания ведь тоже с чем-то связаны! Они не приходят из ниоткуда, на всё есть свои причины. Сейчас у меня нет желания копошиться в собственных противоречиях, да и какой-то особой нужды, думаю, тоже… Бог может всё. Это говорит пастор, говоришь ты, и я тоже думала до определенного времени так же. Если это так, то у меня к Нему сейчас только один вопрос: почему Он допускает, чтобы страдали те, кто любит Его и верит в Него? Не ради какой-то выгоды или же просто из-за того, что надо во что-то верить, но верят и любят нелицемерно! Я часто думаю о тебе. И уж если кто на этом свете и достоин Его милости, так это ты. Я молюсь о тебе, но всё остается по-прежнему. А ты продолжаешь верить и я никогда не слышала, чтобы ты роптал… Наверное, ты знаешь об этом больше, чем знаю я?..

– Нет, не знаю.

– Не знаешь, но продолжаешь верить?..

– Я верю не из-за желания получить исцеление, хотя не скрою – если это произойдет, приму с благодарностью.

– В Библии написано, что с благодарностью нужно принимать всё. Выходит, что благодарить нужно и за болезни, и за все прочие напасти, которые случаются в жизни?..

– Моя вера еще не столь велика, чтобы благодарить за своё заболевание. Но в Библии действительно написано так, и значит – нужно благодарить! Ведь только Бог видит сокрытое во времени. И то, что нам думается – будто нам во зло, вполне возможно, что во благо…

– Нет, это уже какой-то духовный мазохизм! Этого, я не пойму никогда… Впрочем, мне это, наверное, и не потребуется. Прости, но мне действительно хочется уйти из церкви… Буду падать, пока Бог не подхватит! Ведь именно об этом, по-моему, ты только что и рассказывал? И потом – ведь у меня, оказывается, ещё есть время, чтобы вновь покаяться…

Гена взглянул на Вику – её лицо было взволновано, пальцы нервно комкали белый батистовый платочек. Зная её, он понимал: всё то, что она сейчас говорит, полная противоположность тому, что она чувствует и чего хочет на самом деле. И если бы это было не так, он лучше бы промолчал, оставив это на усмотрение Бога и времени.

– Ты крайне категорична в своих суждениях, – едва улыбнувшись, сказал он, несмотря на то, что слова Вики совсем не располагали к проявлениям радости. – Но прошу, не будь столь же опрометчивой в своих поступках! Ведь сложить крылья и падать в надежде, что Бог не даст упасть – это лёгкий путь, и неизвестно, куда он приведет. Есть путь более совершенный – это уповать на обетования Бога, как бы тебе ни было трудно. Царь Давид в одном из своих псалмов пишет, что когда он странствовал Божьи обетования были его песнями. Иначе – они были смыслом жизни Давида, его исповеданием и его надеждой какие бы трудности не встречались ему на пути… Мне сложно об этом говорить… Пройдя дорогой отступничества, я и по сей день чувствую осуждение, хотя знаю, что Божье прощение безгранично, а ограничен лишь мой разум, который не способен вместить этого. Я тоже нуждаюсь в вере, в вере, которая невидимое делает видимым и несуществующее – существующим. В вере, которая утверждается не на человеческих чувствах, а на Божьих обещаниях. Чтобы когда я что-то не то чувствую, или же что-то не то переживаю, знал что Бог все равно видит во мне Свое совершенство. Чтобы мне научиться смотреть на себя глазами, которыми на меня смотрит! А это – глаза веры. Он верит в нас и хочет, чтобы мы поверили в самих себя. Конечно же, это не приходит сразу… Это процесс! Возможно, что длиною в целую жизнь… И вполне возможно, что, когда мы перейдем черту земной жизни, наше духовное совершенствование не прекратиться, а продолжиться в бесконечности, и наша земная жизнь – лишь малое начало этого пути.