Валерий Козырев - Джесси

Тут Людмила Александровна, слышавшая уже не раз, что видел её муж в иностранном портовом городе, вздохнув, укоризненно одним взглядом указала ему на Катю. Михаил Иванович понял, что увлекся, и быстро закруглил рассказ. – Да, много чего там такого есть… Как будто на другой планете побывали! Да… вот… север он, говорю, и есть север!

Вока с Геной переглянулись и рассмеялись. Иван Михайлович оставался по-прежнему весёлым и немного простоватым, из-за чего часто попадал в неловкие ситуации. Из которых, впрочем, всегда выходил достойно, неизменно оставаясь при этом в распрекрасном расположении духа.

– Это хорошо, что отслужил. Теперь невесту найдешь, женишься, – продолжал он.

Опять послышался предупреждающий вздох Людмилы Александровны.

– На работу устроишься, – как ни в чем ни бывало продолжал Михаил Иванович. – Да, вот еще что! Как на работу устроишься, сразу же в очередь на квартиру вставай. Непременно вставай! Пока то, да сё, глядишь, и очередь подойдёт.

– Спасибо, Михаил Иванович, за совет! – поблагодарил его Вока. – Обязательно встану.

– Непременно, непременно вставай! – продолжал наставлять его Михаил Иванович, наливая себе в чашку из заварного чайника дегтярного цвета густой заварки.

Вскоре Вока с Катей засобирались домой – Вока еще не виделся с отцом и братьями. Гена пошёл с ними и, проводив их до дома, распрощался. Он спешил на встречу с Викой.

– Ты какой-то не такой, как всегда. Что-то случилось? – спросила Вика, как только они вышли из общежития.

– Да нет, ничего такого. Просто, друг из армии вернулся.

– Это повод для плохого настроения?

– Нет, я рад… Просто, наверное, немного завидую… Отслужил, был на стройке века, многое повидал, до старшины дослужился.

– А какой он из себя?

– Высокий, спортивный… А собственно, для чего это тебе? – глянул на неё с улыбкой Гена.

– Ну, мне же интересно, что у тебя за друг! Ты говоришь о нем, как о герое из кинофильма.

– Я тебя обязательно с ним познакомлю! Думаю, что ты ему понравишься – ты очень красивая.

– Ты мне льстишь.

– Вовсе нет, ты и сама об этом знаешь. Здорово, конечно, что не зазнаешься, и мне в тебе это очень нравится.

– Только это?..

– Нет, не только! Еще ты умеешь дружить и, наверное, быть верной…

«Тогда почему мы только друзья, ведь для меня ты всегда был больше этого?! – подумала она. – Что тебе мешает ответить взаимностью?..» Она пыталась оборвать эту нить неприятных для неё рассуждений, но всё равно возвращалась к ним.

– Ты по-прежнему любишь её?..

Гена молчал, понимая, что его откровенность в той или иной степени может ранить Вику.

– Хорошо не отвечай… И прости, что спросила! Сама не знаю, что сегодня на меня нашло…

Гена продолжил молчать. Да и что он мог сказать, кроме как согласиться с тем, что хочет он этого или нет, а в мыслях он всегда рядом с Марьяной.

– Люблю ли я по-прежнему Марьяну? – сказал он, понимая, что его молчание Вика могла истолковать, как невнимание к ней. – Если честно, мне трудно на это ответить. Всё, что касается её – это всё в прошлом. И я это прекрасно понимаю! Но не думать о ней – не могу. И порой это угнетает! Хочется, чтобы прошлое осталось в прошлом, а не преследовало пустыми мечтами…

– Я не открою тебе ничего нового, если скажу, что из каждой ситуации есть выход. Просто иногда мы не хотим его видеть! Часто из-за того, что для этого придется расстаться с чем-то, с чем расставаться не хочется – с пустыми надеждами, например… Пусть даже это некомфортно, пусть закрывает лучшие перспективы, но нам это нравится, это наше, выстраданное, и уйди это – покажется, что жизнь пуста и никчемна… Но это не так! Хотя без прошлого нет и будущего… Но ты хорошо сказал: прошлое должно останется в прошлом, и если это необходимо – из него нужно сделать какие-то выводы и жить дальше. Хотя я уверена, что ты даже не молился, чтобы в твоей жизни произошли хоть какие-то перемены…

Вика сказала это без какого либо намека на свои чувства к нему, сказала то что думала. И Гена с удивлением взглянул на неё. В душе он всё ещё продолжал считать её милой и умной девушкой, однако неспособной дать какой-либо серьезный совет, касающейся жизни и веры. Сейчас же её духовность и мудрость поразили его.

– Я действительно никогда об этом не молился… Хотя о чём же, как не об этом, мне нужно было бы молиться?! Наверное, моя вера заканчивается там, где начинаются мои проблемы…

– Извини, если мои слова задели тебя.

– Задели. Но больше оттого, что об этом мне надо было подумать самому.