Эми Тан - Сто тайных чувств

— И ты в это веришь?

Кван самодовольно улыбается:

— Конечно нет! Даже Большая Ма в это не верит. Это обычный предрассудок.

— Ну, а если она в это не верит, зачем тогда это делать?

— Шш! Ради соблюдения традиции! И чтобы было чем напугать детишек. Вы, американцы, поступаете так же.

— Неправда!

Кван одаривает меня снисходительным взглядом старшей сестры-всезнайки.

— Ты не помнишь? Когда я только приехала в Соединенные Штаты, ты говорила мне, что кролики кладут яйца раз в год и мертвецы выходят из могил, чтобы отыскать их.

— Неправда!

— Да, а еще ты говорила, если я не буду тебя слушаться, Санта-Клаус спустится вниз по трубе и упрячет меня в свой мешок, а потом унесет в одно очень холодное место, холоднее, чем морозилка.

— Никогда я этого не говорила, — протестую я, начиная припоминать ту рождественскую шутку, которую я с ней сыграла, — может, ты просто не так поняла.

Кван выпячивает нижнюю губу:

— Эй, я ведь твоя старшая сестра. Ты думаешь, я не поняла, что ты имела в виду? Ха! А, ладно, не велика беда. Большая Ма говорит, чтобы мы кончали языки чесать. Пришло время фотографироваться.

Чтобы собраться с мыслями, я пытаюсь установить оптимальные условия съемки. Ясно, что здесь нужен треножник. Несмотря на несколько белых свечей, установленных около стола духов, проникающий сквозь грязные окна свет холоден и неласков. В комнате нет ни верхнего освещения, ни ламп, ни розеток, чтобы подсоединить стробоскоп. Если я буду использовать мгновенную вспышку, то не смогу регулировать освещенность, и Большая Ма получится еще более зловещей. Я предпочитаю эффект распределения светотени — сочетания светлых и темных пятен, и секунда при f/8 создаст замечательное световое пятно на одной стороне лица Большой Ма и мрачную тень смерти — на другой.

Я достаю треножник, устанавливаю «хассельблад» и прикрепляю сзади цветной «поляроид», чтобы сделать пробный снимок. «Ладно, Большая Ма, не двигайся», — говорю я и чувствую, что начинаю сходить с ума. Я разговариваю с ней так, будто она меня слышит. И чего я так разволновалась из-за одной-единственной фотографии мертвой женщины? Все равно я не смогу использовать это в статье. А потом все опять становится очень-очень важным. Каждая мелочь должна получиться идеально. Или это один из мифов, созданных наиболее успешными для того, чтобы все остальные чувствовали себя законченными неудачниками?

Прежде чем я успеваю довести свою мысль до конца, вокруг меня собираются люди, требуя показать им снимок. Наверняка многие видели предназначенные для туристов фотоустановки, делающие моментальные фотографии за бешеные деньги.

— Погодите, погодите, — говорю я, когда они начинают наседать. Я прижимаю снимок к груди, чтобы изображение побыстрей проявилось. Люди вдруг замолкают: боятся, должно быть, что шум помешает процессу проявки. Я смотрю на снимок. Контраст слишком резок на мой вкус, но я все равно показываю им фото.

— Как живая! — восклицает какой-то человек.

— Отличное качество! — говорит другой. — Смотрите, как получилась Большая Ма — словно она сейчас встанет и пойдет кормить поросят.

Кто-то шутит:

— Эй! — скажет она, — а почему у моей постели столько народу?

Ко мне подходит Ду Лили.

— Либби-я, теперь меня сфотографируй. — Она приглаживает ладонью жесткий вихор на лбу, поправляет рукав жакета, чтобы разгладить морщинки. Я смотрю на нее в видоискатель. Ду Лили замирает, словно солдат на карауле, ее лицо поворачивается ко мне, блуждающий взгляд фиксируется на потолке. Камера жужжит. Как только я вытягиваю снимок, она выхватывает его у меня из рук, прижимает к груди, притопывая ногой и потрясенно улыбаясь.

— В последний раз я видела свою фотографию сто лет назад, — взволнованно говорит она, — я тогда была очень молодая. — Когда я разрешаю ей посмотреть, она рывком подносит снимок к лицу, прищуривает выпученный глаз и мигает.

— Вот, значит, как я выгляжу. — Ее взгляд выражает глубокое почтение перед чудом фотографии.

Ду Лили бережно, словно только что вылупившегося цыпленка, передает фото Кван.

— Похожа, — говорит Кван. — Что я тебе говорила? Моя сестренка очень талантливая. — Она показывает фото остальным.

— Прямо как в жизни, — с восхищением произносит какой-то человек.

Ему вторят другие:

— Идеально чисто.

— Невероятно реалистично.

Снимок снова возвращается к Ду Лили. Она бережно держит его на ладонях.

— В таком случае я не очень хорошо выгляжу, — устало произносит она, — я такая старая, такая уродливая. Неужели я и вправду такая уродливая? Неужели я так глупо выгляжу?