Эми Тан - Сто тайных чувств

— Они назвали нас дьяволами, врагами Китая!

— Кто, кто? — вскричали женщины.

— Тайпины! Для меня они больше не Почитатели Господни! Это безумцы! Когда я сказал: «Мы ваши друзья», они начали бросать в меня камни, пытаясь меня убить!

— Но почему, почему?

— Их глаза, это все их глаза! — Пастор выкрикивал что-то еще, потом пал на колени и начал молиться. Мы уставились на Йибана, но он только покачал головой. Пастор потрясал кулаками в воздухе, потом снова молился. Он показывал на миссию и рыдал, и снова молился. Она показывал на мисс Мышку, которая тоже начала плакать, гладя лицо Доктора Слишком Поздно, хотя на нем уже не было крови. Он показывал на миссис Аминь, бормоча что-то нечленораздельное. Потом он поднялся и пошел прочь. Мы с Лао Лу были словно пара глухонемых, ибо мы не поняли его слов.

Вечером мы отправились в Сад Призрака Купца, чтобы отыскать там Йибана и мисс Баннер. Я увидела их тени в павильоне на вершине холма. Ее голова лежала на его плече. Лао Лу отказался подниматься на холм, испугавшись призрака. Тогда я принялась свистеть. Услышав меня, они спустились, рука об руку, но, увидев нас, разжали руки. При свете луны, похожей на ломоть дыни, Йибан поведал нам следующее.

Когда они с Пастором и Доктором Слишком Поздно пошли на берег реки узнать, не приплыла ли лодка, он разговорился с рыбаком. Рыбак сказал ему: «Лодок не будет, ни сейчас, ни в скором времени, может, никогда. Британские корабли перекрыли все реки. Все пути закрыты. Еще вчера чужеземцы сражались за Бога, а сегодня — за Маньчжуров. Быть может, завтра Китай распадется на куски, и чужеземцы растащат их и продадут вместе со своим опием». Йибан сказал, что от Сучжоу до Гуанчжоу идет война. Маньчжуры и чужеземцы нападали на все города, где правил Небесный Повелитель. Двадцать тысяч Тайпинов убито, убивают и детей, и младенцев. В одних городах можно увидеть горы трупов Тайпинов, в других — одни белые кости. Скоро Маньчжуры войдут и в Йинтьян. Йибан дал нам обдумать его слова. «Когда я перевел Пастору слова рыбака, он упал на колени и начал молиться — так, как он молился на ваших глазах. Почитатели Господни швыряли в нас камни, мы с Доктором Слишком Поздно бросились бежать, звали Пастора, но он не двигался. Град камней обрушился на его спину, руки, ноги, лоб. Когда он упал на землю, вместе с кровью из его головы вытек его разум. Тогда он потерял свою веру. Он возопил: „Боже, почему Ты меня оставил? Почему? Зачем Ты послал нам генерала-самозванца, позволил ему лишить нас надежды?“»

Йибан замолчал. Мисс Баннер сказала ему что-то по-английски. Он покачал головой. Мисс Баннер продолжила: «Сегодня, когда вы видели, как он пал на колени, дурные мысли снова овладели его разумом. Только теперь он потерял веру в Бога, лишился рассудка. Он кричал: „Ненавижу Китай! Ненавижу китайцев! Ненавижу их раскосые глаза, их лживые сердца. У них нет душ, их незачем спасать. Убейте их, убейте всех до одного, только не дайте мне погибнуть вместе с ними“. Он показал на других миссионеров и закричал: „Возьмите ее, возьмите его, возьмите ее“».

С того дня многое изменилось. Пастор Аминь вел себя как неразумное дитя — плакал и жаловался, капризничал, забывал, кто он. Но миссис Аминь на него не сердилась. Иногда она бранила его, но чаще всего старалась успокоить. Лао Лу сказал, что в ту ночь она позволила ему овладеть ею. Теперь они стали настоящими мужем и женой. Доктор Слишком Поздно позволил мисс Мышке лечить его раны даже после того, как они зажили. И по ночам, когда все должны были спать, но на самом деле никто не спал, дверь тихонько открывалась, затем снова закрывалась. Я слышала шаги, шепот Йибана, вздохи мисс Баннер. Мне было так неловко слышать это, что я откопала ее музыкальную шкатулку и отдала ей со словами: «Гляди, что позабыл Генерал Кейп».

Один за другим уходили слуги. К тому времени, когда стало слишком холодно для москитов, мы с Лао Лу были единственными китайцами, оставшимися в доме. Я не считаю Йибана, потому что с недавних пор он больше не казался мне китайцем. Йибан остался из-за мисс Баннер. Мы с Лао Лу остались, потому что закопали наше счастье в Саду Призрака Купца. И мы прекрасно осознавали, что без нас чужеземцы пропадут, ибо они не смогут прокормить себя.

Каждый день мы с Лао Лу добывали еду. Поскольку я выросла в бедной горной деревушке, то хорошо знала, где нужно искать. Мы отыскивали спящих цикад у подножий деревьев. По ночам сидели на кухне, карауля насекомых и крыс, которые выползали из своих щелей за незаметными для нас крошками. Мы карабкались на холмы и собирали дикий чай и побеги бамбука. Иногда нам удавалось поймать птицу, которая была слишком стара или слишком глупа, чтобы улететь. Весной шли в поля, где в ту пору появлялись кузнечики и саранча. Ловили лягушек, летучих мышей, собирали гусениц. За летучими мышами приходилось долго охотиться — держать их в воздухе до тех пор, пока они не падали на землю от изнеможения. Мы зажаривали на масле нашу добычу. Масло приносил Зен. Теперь нам было о чем поговорить, помимо яиц и треснутых кувшинов. Мы болтали о разных забавных вещах — о том, например, как я в первый раз подала мисс Баннер новое блюдо.