Платон Беседин - Книга Греха

Но они едва знакомы, чтобы действовать сообща. Они ничего не знают ни о секте, ни о фашистах, ни обо мне. Мы только трахались и болтали о всякой чепухе. Николая убили ударом ножа в грудь, Марка Ароновича — в шею. Оба разом я был совсем рядом. Неужели они беспрерывно следили за мной? Слишком ловко всё сделано, слишком умно, как для них.

Да и как две девушки могли зарезать мужчин, будто Рэмбо? И при чём тут Юля? Наконец, в чём мотив Инны и Нины?

Нет, это паранойя. Убийца кто-то другой. Кто тот человек, который идёт за мной по следу? Или нет никакого преследования?

Принцип Оккама: из всех объяснений выбирать самое правдоподобное. Мне просто надо понять, кто действительно имел мотив убить.

Все трое убитых принадлежали к секте Кали. Одного из них, Марка Ароновича, «заказал» Яблоков. Так он обезглавил конкурентов. Николай мог занять место Шварцмана в секте, но убит. Мотивы сходны. Значит, весьма вероятно, что и преступник один и тот же. Яблоков! Узнаю его методологию: выставить прикрытие (в данном случае, меня) и отправить подстраховку, если прикрытие «сдрейфит». Дальше он должен уничтожить прикрытие. Меня.

Терзаемый домыслами, я склоняюсь над Николаем, будто надеясь найти зацепки, но ничего нет. Только торчащий нож и рыжая щетина.

Глядя в эти презрительные глаза трупа, я понимаю, что тот, кто пишет мою историю, отошёл в сторону, предоставив мне самому решить судьбу главного героя. Он вручил мне в руку перо и предложил написать концовку. Выбор за мной, а, значит, ад стал управляем.

Сегодня ночью мне снились те, для кого я стал последним воспоминанием в жизни.

Сначала мне явились девочки-самоубийцы, Маша и Лена. Когда они растаяли, превратившись в две кровавые лужи, появилась Даша, девочка-гот. В её шее и чреве зияли две выжженные уксусом дыры. Она смотрела на меня взглядом волнистого попугая и шевелила вспухшими губами, но я не мог расслышать её.

Дашу сменила череда лиц, похожая на слайд-шоу из некролога: младенец в коляске из парка, привитые дети, убитые кавказцы. Все они улыбались и смотрели на меня.

Когда появилась азербайджанская девочка, мне стало особенно паршиво. На её свёрнутой шее синел вспухший след.

После неё были Юля, Марк Аронович и Николай. Они стояли посреди комнаты и хохотали беззубыми ртами. Полные крови шприцы пронзали их тела.

Когда мертвецы ушли, появилась мама. Над её головой сиял ослепительный нимб, а на руках она держала младенца. На миг я узнал в нём себя, но почти сразу его лицо залилось ярким светом. Мама улыбнулась и перекрестила меня.

Согласно соннику, видение во сне мёртвых означает беспорядочность жизни и предзнаменует близящуюся печаль.

Мне дали право закончить собственную историю, и было бы логично, если бы я убил себя.

Так поступают многие. Например, школьники, расстрелявшие одноклассников. Или муж, в пьяном угаре зарезавший жену. Или шахиды, взорвавшие вагоны метро вместе с собой. Таковы законы смерти.

Надо лишь набраться смелости, и добро пожаловать в новый мир.

Психологи утверждают, что каждый человек представляет себе, как будет выглядеть мёртвым. Эстетика смерти: когда в кино обнажённая красавица вскрывает себе вены, лёжа в белоснежной ванне, усыпанной лепестками роз. Сколько раз вы видели этот кадр?

Я вспомнил, как прыгали из окна Маша и Лена. Подобно мне они чувствовали своё одиночество, и только вирус дал им подобие цельности, смысла и наполнения жизни. Но лишь на время. Когда они поняли, что даже этот радикальный шаг не в силах помочь им, они выбрали суицид. Моя ситуация схожа.

Сейчас, когда мать, единственный человек, которого я любил, в коме, и нет шансов на её спасение, когда секта позитивных и партия фашистов полностью управляют мной, диктуя modus operandi, я как никогда одинок и готов к смерти. Цикл завершён.

Когда Маша и Лена прыгнули из окна, я отыскал в Интернете статистику причин суицида. Довольно банальные вещи: страх перед наказанием, неприятности в семье и быту, любовная страсть. Только 17 % самоубийц из числа душевнобольных. Причина, по которой происходит 41 % самоубийств, весьма забавна и звучит так — «неизвестна».

Существуют и не личностные причины. Например, экономические. Как в постсоветской России, доведённой до нищеты. Или идеологические. Как в Японии с её древними традициями харакири и камикадзе. Или национальные. Как в Литве, на протяжении всей истории лидирующей по числу самоубийц.