Рязанов Михайлович - Ледолом

— А ты что ставишь?

Мироед, явно кому-то подражая, небрежно вынул из нагрудного кармашка рубахи рулончик засаленных рублёвок, отсчитал и бросил на крышку «Жизни животных» десять.

Толька метнул пятак и угадал: орёл. Он напинал сто двадцать и на последок лихо засветил жёстку выше тополя.

— Нахавался? [233] Хавать — есть (уличное слово). — с издёвкой спросил он. — Каши с хером собачьим.

Я, не отвечая, принялся за дело. Набил сто пятьдесят и, не останавливаясь, задал тот же впорос.

— Хошь ещё? Бросай ещё червонец. Для тебя до двух сотен дожму, умник. Или голый по Свободе прошвырнёшься — от угла до угла?

Мироед выглядел обалдело и вымученно улыбался, скривя рожу.

— У тебя жёстка лёгкая — химичишь! [234] Химичить — мошенничать (феня). Игра не в счёт!

— Махнёмся? Ставь ещё.

Толька, хотя и извлёк свой похудевший рулончик, отсчитывать деньги не спешил. Колебался.

— Хлыздишь?

Толька нарочито небрежно швырнул деньги на книгу — ещё червонец.

Поединок продолжился.

Мироед еле-еле дотянул до девяносто семи. Моей, «лёгкой». Я выбил опять сто пятьдесят, причём его, якобы «тяжёлой», запнул её на крышу дома и задал сопернику тот же вопрос.

— Спорим — на двести?

— На понтяру [235] Понат (понятяра) — обман. Имеет и другой смысл, например выгода (феня). берёшь, Ризан? — заявил Толька.

— Какой понт? Мы же все вместе с тобой считаем вслух. Не желаешь — не надо. А то килу наживёшь. Лучше скажи, за сколько продал Юркин талон?

— За три петуха. [236] Петух — слово имеет несколько смыслов, в данном случае — пять рублей. А зачем вам знать? Мой талон, за сколь хочу, за столь и загоню.

— Вот тебе твоя пятёрка, получи. Я чужие деньги не беру. [237] С этого момента не брать чужие деньги, а найденные тут же отдавать кому-то, не важно — кому, стало моими жизненным правилом, которому я не изменил ни разу. Не считая случая, когда я заимствовал у отца небольшую сумму и вскоре рассчитался с ним. Да и у него не взял бы, если бы обстоятельства не заставили. А Бобынёк себе купит второе. Которое ты у него тогда выманил. Нечестно.

И я засунул Мироеду пять жеваных рублёвок в нагрудный карман.

— По справедливости надо жить, Мироед. Понял?

— Ну, Ризан, — скривился ещё больше Толька, — я тебе тоже козью морду подстрою. Никто играть с тобой в жёстку не станет, гадом буду.

Но это обещание меня ничуть не смутило — мало ли чего Толька не наплетёт по злу. А зла своего он даже не скрывал. Даже хвастался, что он злой — подражал блатным: вор должен, обязан быть злым и беспощадным.

— Кашу едим пополам. Поехали на Четэзэ, — расчувствовался Юрка, — обращаясь ко мне.

— Возьмём с собой и Гальку.

— Лады.

И мы поехали не на ЧТЗ, а, уцепившись за трамвайную «колбасу», [238] Трамвайная «колбаса» — резиновый шланг, соединявший ведущий и ведомый вагоны довоенных конструкций. Такое название носила металлическая конструкция сзади прицепного вагона. На ней обычно ездили безбилетники («зайцы»). Ездить на «колбасе» было отнюдь не безопасным удовольствием. на железнодорожный вокзал, где по двенадцать рублей за брикет продавалось коммерческое сливочное мороженое. Мы облизывали сладкий твёрдый ледяной брусок по очереди до тех пор, пока не оголилась щепочка и все остались довольны лакомством, лишь посожалев — мала порция. Да ещё на троих. Каждому по брикету — вот это да! Мечта!

Домой я пришёл нараскарячку — перестарался с жёсткой. И больше никогда в неё не играл.

…Мироед и на самом деле задумал отомстить мне.

Я несколько дней не виделся с Юркой, а когда застал его дома, то он взглянул на меня как-то искоса и надулся.

— Ты чего? — спросил я. — Нахохленный какой-то…

— Ничего, — неискренне ответил он. — Так…

Но всё же мне удалось его разговорить. Бобынёк с большой обидой обвинил меня: так, как поступил я, друзья не делают. Оказывается, Толька Мироедов под секретом (чтобы избежать разоблачения) рассказал ему, что я совсем недавно при ребятах хвастал, будто лучше всех играю в жёстку, а Юрка вообще слабак и ему, кривоногому, дескать, только конские катыши на дороге пинать.

У Юрки, действительно, ноги были заметно калачом. Но я никогда за это не осуждал и не дразнил его — друг ведь. Да и кривоног он от рахита, перенесённого в детстве.

— И ты поверил этому обманщику? Честное слово — в жизни такого не говорил, — пришлось оправдываться мне.

— Мироед побожился, что ты насмехался, когда я проиграл, помнишь: тридцать один — тридцать четыре?