Рязанов Михайлович - Ледолом

Ах, добрая наша и понимающая мальчишеские души Нина Ивановна! Если б в жизни, особенно в детстве, встречались мне почаще такие, как она…

— Вот и славно. Теперь рассказывай о своих очаровательных крокодилах, — улыбнулась учительница.

Я собрался с духом и начал:

— Как известно, некоторые особи аллигаторов достигают в длину пяти, шести и даже десяти метров. У Альфреда Брема в третьем томе «Жизни животных» приводится такой пример…

— Рязанов, — перебила меня географичка. — Но ты сулил удивить всех нас каким-то новым фактом, не известным никому, и уж подавно Альфреду Брему.

Нина Ивановна задорно улыбнулась, обнажив жёлтые зубы (уж не курила ли она махорку дома?). Одноклассники навострили уши.

— Хорошо, — продолжил я. — Слушателям может показаться невероятным случай, который произошёл недавно в одном городе…

— Где, в какой стране? — уточнила географичка.

— Представьте себе: в СССР. В нашем городе. На реке Миасс.

Я опять увидел, как наяву, гигантского крутобокого крокодила, вразвалочку выползавшего из камышей. И не удержался — добавил:

— Возле госпиталя. Нет, не того, что расположен в школе, на углу Труда — Красноармейской. У берега. А недалеко от моста в Заречье. Там растут густые камыши, острые, как ятаганы. В этом месте водятся щуки…

— Пло сюк ты уже лассказывал. И пло ту, с золотым кольцом в жаблах. Котолой тлиста семнадцать лет, — нетерпеливо вставил Витька Назаров. — Пло клокодилов давай.

— Не перебивай, Захаров, — нарочито строго произнесла учительница.

— Кто бы мог предполагать, — с воодушевлением продолжал я, — что в этот обычный летний день, когда на реке копошится уйма ребятни, когда рыбачат в заводях взрослые, а тётеньки полощут с камушков бельё, кто бы мог подумать, что в Миассе появится чудовище восьми с гаком метров длиной, а точнее, девяти метров — от ноздрей до кончика мощнейшего хвоста, удар которым не выдержит и многоэтажное здание.

Вдохновение захлестнуло меня. Я чувствовал, что перегибаю, но не мог смирить себя, ограничить, удержать, остановиться.

— Крокодил зеленовато-чёрный, совершенно невидимый в воде на дне из ила и тины, неслышно подплыл к берегу, где по колено в воде стоял с ивовым удилищем в руке мальчик лет тринадцати. Он ловил щурят…

Можете представить его ужас, когда в глаза ему уставились выпученные глаза, появившиеся из воды! Он со всей силой ударил рептилию по кончику носа и попятился. Позади мальчика находилась подпорная стена, сложенная из дикого камня. Ни капли не испугавшись, он стал быстро карабкаться по ней вверх.

Крокодил выбрался на берег целиком. Он походил на огромное бревно. Широко разинув розовую пасть с доброй сотней острых, как бритва, зубов, уставился на мальчика гипнотизирующим взглядом. Мальчик в это самое время почти достиг верха стены, но камень предательски хрупнул под ногой, и он повис над бездной… Ещё одно мгновение, — почти выкрикнул я, — и я оказался бы в пасти, утыканной доброй сотней острых, как… ятаганы, зубов.

— Ты или рыбак? — вовсе некстати задала отрезвляющий вопрос Нина Ивановна. Я вновь ощутил себя в классе. На меня взирали в полнейшей тишине — любопытные, испуганные и насмешливые глаза моих соучеников.

Я понял, что в пылу повествования проговорился. Ну и пусть!

— Нетрудно догадаться, — задиристо продолжал я, — что этим рыбаком был я. Итак, я висел над разверстой пастью, мёртвой хваткой вцепившись в каменную плиту, которая под тяжестью тела накренивалась всё больше и больше. С ужасом и отчаяньем взглянул вниз и… не увидел той страшной пасти, в которой свободно могли бы разместиться трое таких, как я. И Витька Захаров вдобавок.

В классе раздались смешки.

— Тут камень не выдержал, раскрошился в моих пальцах, и я сорвался… В осоку.

Вздох, похожий на приглушённый стон, послышался с первой парты. Это за меня переживал верный друг Юрка Бобылёв.

Я замолчал, не зная, о чём рассказать дальше. Куда делся крокодил? [213] В две тысячи седьмом году в речке одного из российских городов поселился крокодил по имени Гадила, сбежавший из передвижного зоопарка. И резвился он в той речке аж до декабря, пока от холода не впал в оцепенение. Его поймали голыми руками и хотели отдать хозяину. Однако моё любимое животное не выдержало нашего климата. К сожалению. Зато его показали по телевидению. (09.12.2007 г.) Эх, не догадался! Ведь он вылез на запах.

— Влёт он всё, — пробасил третьегодник Витька Захаров. [214] Разделить судьбу Витьки пришлось и мне. «За неоднократные нарушения школьного режима (с последним словом мне не только придётся встретиться в дальнейшей жизни, но и испытать всю чугунную тяжесть его на себе) и неудовлетворительное поведение» — с приговором, написанным Кукаркиной красными чернилами, словно моей кровью, мне пришлось покинуть «нормальную» школу и поступить в ШРМ в сорок шестом году, где проучился ещё год. Страсть к чтению книг, а я их «проглатывал» беспрестанно одну за другой, позволила завершить среднее образование лишь в шестьдесят первом году. В то же лето подал заявление о поступлении в УрГУ, приложив к нему с десяток опубликованных в различных газетах моих материалов. И неожиданно был принят на очное отделение факультета журналистики — хотя сроки поступления на него уже прошли. Этим я обязан преподавателю вуза В.А. Павлову. — Дулацька валяет. Не бывает таких клокадилов в Миясе.