Роберт Кормер - После Шоколадной Войны

Губер поднял глаза на окно спальни Джерри. Внутри было темно, занавес был закрыт. В других окнах также не было света, никаких признаков жизни. Джерри не было дома, и, очевидно, его отца тоже. Никого.

Он снова выглянул туда, где расхаживал Джанза. Его не было. Тогда он с ним не встретится, и знал, что нужно сделать — предупредить Джерри. Взять его под свою опеку, под охрану, на тот случай, если он не знает о Джанзе. И, бога ради, предложить ему помощь. Джерри был не в том состоянии, чтобы встретиться с Джанзой, с животным. По крайней мере, не один на один.

Лучше всего было больше не бежать, а уйти домой. Начать звонить Джерри, и делать это до тех пор, пока тот не вернется домой, и, если понадобится, звонить ему всю ночь.

Еще одна проверка подтвердила, что Джанза не задерживался здесь или поблизости. Губер рванул домой. Когда он бежал, он говорил себе: «Я не предам Джерри снова. Я не позволю ему так просто выйти из дому».

Шары и разноцветные ленты наполняли воздух волшебством. Игра светом и плавные движения рук, и Оби ловил себя на том, что невозможно что-либо разглядеть, когда шар уже тебя коснулся.

Шар. Игра в «кошки-мышки», в «прятки», сегодня здесь и завтра где-нибудь еще, в это мгновение этот шарик есть, а потом и след его простыл. Ай, да шарик, он такой гладкий и блестящий, ну просто само совершенство — для Оби он станет способом отомстить.

— Неплохо, — сказал Рей Банистер. — Ты действительно уловил суть.

Удовлетворившись, Оби решился на большее. Закрепив шар между кончиков пальцев, он сумел перехватить его другой рукой, расслабив пальцы и делая все, чтобы руки не дрожали. И шар появился у щеки Рея. Он был закреплен между большим и средним пальцем правой руки Оби.

Рей закачал головой, выражая явный восторг.

— А теперь покажи мне, как работает гильотина, — сказал Оби.

Рей заколебался, отпрянул и нахмурился:

— Эй, Оби, что это значит, в конце концов?

Оби сощурился, задумавшись о том, ни рано ли ему все это рассказать? Ему оказалось проще спросить:

— Что ты имеешь в виду?

— Все эти фокусы. Ты и кубки с шарами. Ты и гильотина. Что, на самом деле решил серьезно этим заняться? Фокусами?

Оби не полез за словом в карман.

— Отчасти ты прав, Рей.

Рей подошел к гильотине, и его рука ласково погладила полированную древесину.

И Оби продолжил:

- Я подумал, что мы можем этим заняться вместе.

Ты, фокусник, — он медленно взмахнул рукой, его палец спикировал словно самолет. — Повелитель Рей Банистер, — объявил он драматично. — И его помощник Оби Послушный…

— Я не знаю, на кой черт ты все это говоришь, — возразил Рей, наверное, сожалея о том, что показал все эти фокусы Оби, словно тот вторгся в самые тайные стороны его частной жизни.

— Скоро будет День Ярмарки и Вечер Пародии — пародии, песни, и танцы, перед всей публикой «Тринити».

— Я видел плакаты, — кивнул Рей.

— Правильно, — сказал Оби. — И я подумал, что твое волшебное представление будет очень кстати, произведет большой эффект. Это будет кульминация вечера. Ты понимаешь: скатерти и ленты, кубки и шары… — «А теперь, Оби, осторожно», — подумал он. — И гильотина. Каждому фокуснику нужен помощник, и полагаю, я готов им быть.

Рей стал позади гильотины, словно защищаясь.

— Не знаю, Оби, никогда прежде я не выступал перед публикой.

— Смотри, это лишь школа, учителя и ученики, и это лишь вечер приятного времяпрепровождения. Каждый что-нибудь приготовит. Даже если ты немного неуклюж, думаю, что это не про тебя — никому до этого не будет дела…

Рей Банистер в искушении зашевелил пальцами. Он никому и ничего еще не показывал, кроме как Оби, и в основном он сам отрабатывал фокус за фокусом, совершенствуя свое мастерство, тоскуя по полным внимания взглядам, шепоту страха и восхищения. И гильотина, он знал, сразит всех наповал. И у него была особая гордость за нее, потому что создал ее собственными руками, не просто потратив деньги на покупку комплекта для фокуса. И он уже предвкушал, как приятно будет предстать перед миром «Тринити», чтобы дать ему знать, что он есть и существует, после длинных месяцев, когда его игнорировали и им пренебрегали.

— Посмотрим, — сказал Рей, все еще стоя за гильотиной.

Оби ликовал. «Посмотрим» было тем словом, которым его родители пользовались, когда они имели в виду «да», но на какое-то время откладывали свое решение.

— Ладно, — сказал Оби. — Не спеши. Решишь позже.

Оби уходил. Он оглянулся на Рея, все еще стоящего за гильотиной. Но его лицо стало мягче, на нем начала проявляться мечтательная улыбка, он смотрел куда-то вдаль, и Оби уже знал, что Рей Банистер в этот момент был уже на сцене зала собраний.