Лу Синь - Повести. Рассказы

Стрелок нехотя прислонил лук к двери зала и вошел в дом. Служанки последовали за ним.

Он сел и вздохнул:

— Выходит, что хозяйка ваша уже обрела для себя вечное блаженство. Бросила меня без всякой жалости и улетела одна. Видно, стар я для нее. А сама еще месяц назад говорила, что я совсем не старый и что считать себя стариком — значит идейно опуститься.

— Дело, конечно, не в этом, — сказала Нюй-и, — многие по-прежнему называют вас воином.

— Иногда вы даже кажетесь художником, — сказала Нюй-синь.

— Какая чушь! Вся беда в том, что лапша с вороньей подливкой действительно не лезет в рот — бедняжка просто не выдержала…

— На эту барсовую шкуру с плешинами просто неприятно смотреть, — сказала Нюй-синь, направляясь в спальню, — я отрежу немножко от лап, которые ближе к стене, и поставлю заплатки.

— Погоди, — сказал И и, подумав немного, продолжал: — Это не к спеху. Я вот проголодался очень — приготовь-ка мне лучше курицу с перцем, да поживей, а еще возьми цзиней пять муки и напеки лепешек, чтоб я заснул на сытый желудок. Завтра поеду к тому даосу просить пилюлю — приму и полечу догонять Чан Э. А ты, Нюй-гэн, скажи Ван-Шэну — пусть засыплет коню шэна [325] Шэн — мера объема и сыпучих тел, около 1,03 литра. четыре белых бобов.

Декабрь 1926 г.

То было время, когда «буйствовали кипящие воды потопа; безбрежные, они обнимали горы и заливали холмы». [326] Цитата из «Шуцзина» («Книги преданий»); согласно традиционной хронологии, потоп бушевал в Китае в III тыс. до н. э. Однако не все подданные государя Шуня [327] Шунь — император древности (конец III тыс. до н. э.), правивший вместе с императором Яо. Потом Яо правил единовластно. ютились на выступавших из воды вершинах гор; одни привязали себя к макушкам деревьев, другие разместились на бревенчатых плотах, причем на некоторых сколотили из досок навесы. Все это могло показаться весьма поэтичным — если смотреть с берега.

Вести из дальних мест распространялись благодаря плотам. В конце концов все узнали о том, что его милость, сановник Гунь, [328] Гунь — министр общественных работ при императоре Шуне, боролся с потопом методом возведения дамб и плотин, успеха не добился. за целых девять лет не добившийся никаких результатов в усмирении потопа, навлек на себя августейший гнев и был сослан на каторгу на гору Юйшань, [329] Гора Юйшань. — На эту гору был сослан министр Гунь после неудачных попыток справиться с потопом. а на его место, кажется, встал его сын Вэнь-мин, [330] Вэнь-мин — имя императора Юя, сына Гуня. Юй, согласно традиционной версии, был сначала соправителем Шуня, а потом единовластно правил Китаем (конец III тыс. до н. э.); традиция приписывает Юю заслугу покорения потопа. которого в детстве звали А-юй.

Потоп длился уже долго, студентов университета давно распустили, негде было открывать даже детские сады, так что народ, можно сказать, пребывал во мраке. И только на горе «Культура» [331] Гора «Культура». — Этим названием Лу Синь намекает на реальные события. В октябре 1932 г., когда японские империалисты, оккупировавшие Маньчжурию, угрожали Северному Китаю, решено было вывезти культурные ценности из Пекина на юг. Группа литераторов и ученых во главе с Цзян Ханем обратилась к гоминьдановскому правительству с демагогическим призывом объявить Пекин «городом культуры» — зоной вне политики и войны, и отказаться от вывоза культурных ценностей, что, в сущности, было на руку японским милитаристам. Подписавшие это послание имели о реальном положении дел такое же отдаленное представление, как и обитатели горы «Культура» в рассказе Лу Синя. собралось множество ученых, пища коим доставлялась на летающих повозках [332] Летающие повозки из страны Цигун. — О стране Цигун сообщается в древней книге «Шаньхайцзин» («Книга гор и морей»); в комментарии к ней поэт и ученый Го Пу (276–324) писал, что жители страны Цигун «умели строить летающие колесницы, которые далеко летели, подгоняемые ветром». из страны Цигун; потому-то они и не боялись остаться голодными, потому-то и могли заниматься наукой. Однако в большинстве своем они были против Юя или же просто-напросто не верили в его существование.

По заведенному обычаю, раз в месяц небо оглашалось дрожащим звуком, становившимся все пронзительнее по мере приближения; наконец можно было отчетливо разглядеть летающую повозку, над которой развевался флаг с желтым кругом, [333] Видно, это намек на японский национальный флаг. испускавшим лучи. Когда до земли оставалось пять локтей, с повозки спускали на веревках несколько корзин. Посторонние не знали, что лежало в корзинах, было слышно лишь, как сверху и снизу обменивались репликами: