Андрей Рубанов - Тоже Родина

Юмор заключался в том, что старшие, из уважения к гениальному Чекулаеву, наказали младшим особенно не грузить нас, подшефных. Только один раз за все лето мы, удачно продав какое-то количество алкоголя, внесли в кассу организованного преступного сообщества контрибуцию в размере тыщи долларов. Младые урки немедля приоделись и поостыли. А то грустно им было: мы с Ваней фигуряли в кожаных регланах, а они поддергивали ветхие спортивные штаны.

Поостыли, но злобу точили.

К потере тыщи долларов я отнесся философски. Краткий период процветания сменился крахом, к середине августа мы задолжали банку денег и строили планы: как грамотно ликвидировать дело и при этом остаться в живых; я купил себе пистолет.

Отдельно надо заметить, что ни долг в несколько десятков тысяч долларов, ни мрачные перспективы, ни постоянное присутствие в «офисе» шоблы обкуренных, громогласно матерящихся, увешанных золотом малолетних дикарей — сейчас таких можно увидеть в клипах американских гангста-рэперов, только там все черные, а тут были свои, подмосковные, в цветных носках, с обширными розовыми мордами сыновей доярок и механизаторов, — никак не мешало мне и брату наслаждаться жизнью во всю силу наших (мы ровесники) двадцати трех лет; ботинки наши всегда сверкали, зажигалки «Зиппо» пахли ароматическим бензином; брат под шумок поступил в финансовую академию; я вечерами перебирал в уме новых, перспективных и небедных деловых знакомых, присматривая бизнес поспокойнее и почище, нежели торговля алкоголем; мы тянули время до конца третьего квартала, чтоб временно залечь на дно.

Мальчики-бандиты не простили нам с братом Ваней именно нашего спокойствия, уверенности и хладнокровия. Видимо, с их точки зрения мы с братом Ваней должны были вести себя как классические неудачливые коммерсанты: потеть, нервно дергать узлы галстуков, дрожащими руками пересчитывать «последние деньги», срывающимися голосами кричать об «убытках», трясти пачками бухгалтерских бумаг — а мы покуривали, посвистывали, отшучивались и угощали вином симпатизирующих нам продавщиц магазина «Спорттовары».

Нам — мне и брату Ване — нравилось жить. Мы не злобствовали, не лязгали челюстями. Мы задолжали огромную сумму, но это нас не сильно мучало, — зато неопровержимо доказывало, что мы живем. Должен денег — значит, жив. Мы имели силы, планы, настоящее и будущее — у наших бандитов не было будущего, и даже настоящего не было, они жили чужими жизнями, они существовали, наблюдая и завидуя.

В первых числах сентября гениальный Чекулаев по загадочным причинам утратил уважение со стороны старших. Перестал сотрудничать. В те времена говорили: «разосрался». Ходили нехорошие слухи, что он не поделился барышами от неких сделок. С гениями такое бывает. Гении всегда берут львиную долю.

Младшим намекнули, что с меня и брата Вани пылинки можно уже не сдувать. В тот же день нас побили, отведя за угол магазина «Спорттовары».

Пистолет был при мне, но я не обнажил. Зачем, в кого? Философы в дураков не стреляют. К тому же против меня обкуренные охламоны ничего не имели. Они хотели брата Ваню. Школьная детская ненависть, помноженная на ситуацию: почему это мы, реальные бродяги, ходим без копья, а очкарик — в шелковой рубахе? Меня хотели сбить с ног, но я принял спортивный вид и стал шуметь, употребляя выражения «завязывай», «порожняк», «гнилая тема». Текст надо знать, да.

Если бы в тот год я уже занимался прозой, я б, разумеется, выбрал вариант, сулящий приключения, наиболее экстремальный: устроил бы побоище, неоднократно получил бы в дыню, лишился бы автомобиля, факса, остатков нераспроданной водки и так далее. Однако, находясь на стадии философа, я решил, что лучше проявить благоразумие и поберечь себя для приключений более качественных, нежели драка с превосходящими силами в неподходящий момент.

Потом появились стражи порядка. То ли вызвал их случайный наблюдатель, то ли мимо ехали и увидели. Подошли, трое, с автоматами. Деловые рябые физиономии. В чем дело? Документы. Карманы выворачивайте.

Я понял, что попал ровно на три года общего режима. Пистолет был за спиной, зажат брючным ремнем. «Пиздец», — философски подумал я. Неполезные мысли типа «Зачем я вообще его сегодня с собой взял?» прилетели и улетели, было не до них. Жалко маму и жену. Откупиться денег нет. Ну я и мудак. Надо говорить, много, культурно, вежливо, улыбаться, зубы заговаривать…

Один из автоматчиков меня обыскал. Обхлопал ладонями тело. Бока, спину, бедра. Карманы прощупал. А пистолета не нашел. Магическим образом его пальцы не дотянулись до рукоятки. Не хватило нескольких миллиметров.