Тауфик аль-Хаким - Избранное

Ему вспомнилось, как он пожалел влюбленных, и такой печальный конец очень удивил его. Он грустил, словно горе коснулось его самого, и, глядя на Заннубу, мысленно повторял: «Все это случилось из-за твоего дурного глаза! Ты им позавидовала, грех тебе!»

Но Заннуба не давала ему покоя.

— Что ты сделал, Мабрук, когда я ушла? Скажи мне, дай покой моему сердцу! — приставала она.

Мабрук помолчал, придумывая, что бы ей сказать. Наконец он спросил:

— Сказать тебе правду или приврать?

— Нет, чистую правду.

— Правду?.. Тогда слушай. Я брал кожуру колоквинта или капусты и читал над нею, без шуток, стихи из суры «Я-Син» [61] «Я-Син» — название XXXVI суры (главы) Корана. , а потом бросал ее в них.

Заннуба улыбнулась и в восторге воскликнула:

— Аллах да не погубит твоих глаз и твоей силы, Мабрук! Клянусь своей головой, ты умник! Я тобою довольна!

В это время Санния сидела около матери, притворяясь веселой и беззаботной. Но ей не терпелось серьезно поговорить с ней. Взяв мать за руку, она спросила:

— Ты меня любишь, мама?

Старая госпожа улыбнулась.

— Кто же не любит своего ребенка?

— И поэтому, мама, — лукаво продолжала Санния, — когда ко мне сватались в прошлом году, ты сказала: «У нас нет дочерей, которых мы отпускаем в чужие края»?

— Конечно, доченька. У меня ведь никого нет, кроме тебя. Я хочу радоваться на тебя и всегда тебя видеть.

— Понимаю, мама, — сказала Санния. — Ты и теперь так думаешь?

Мать промолчала.

— А ты ездила с папой в Судан? — вдруг спросила девушка.

— Твой отец, доченька, уехал туда раньше, чем он на мне женился.

— А если бы он отправился туда после женитьбы? — не отставала Санния. — Поехала бы ты с ним?

— Конечно, — ответила мать. — Жена повсюду должна следовать за мужем. Куда он, туда и она.

— А твоя мать согласилась бы отпустить тебя? — лукаво продолжала Санния.

— Моя мать? Она умерла, когда я была совсем маленькой.

— А если бы она была жива?

— Помилуй ее Аллах! Она была умная женщина.

— Как и ты, не правда ли? — подхватила Санния.

Девушка помолчала, потом осторожно дала понять матери, что она не права, если продолжает считать жизнь дочери в Каире непременным условием ее брака. Ведь она хочет этого не ради дочери, а из себялюбия. Мать не должна быть так эгоистична, когда дело идет о будущем дочери, о ее счастье. Ведь жена обязана повсюду следовать за мужем, куда бы он ни отправился, и жить с ним там, где должен жить он. Она сама только что это говорила.

Санния не была девушкой со старомодными взглядами. Она мечтала участвовать во всех делах мужа, вдохновлять его и помогать ему. Узнав, что Мустафа унаследовал от отца земли и поместья, она, не колеблясь, решила уехать с ним и жить там, куда его призывают дела и обязанности.

Открыв на следующее утро ставни, Санния увидела странное зрелище. У окна Мустафы сидел кто-то, похожий на кочан капусты. Человек был закутан в большое одеяло, его повязанная платком голова сползла с подушки, лежавшей на спинке кресла. Раскрытый зонтик упал и наполовину прикрыл его лицо. Кочан капусты громко храпел.

Это был Мустафа. Санния от души расхохоталась. По-видимому, он провел так всю ночь. Бедняжка! Он всю ночь не спал, ожидая ее, но, когда наступило утро, усталость сомкнула его веки, и он против воли уснул.

Разбудить его или нет? Любовь к проказам взяла верх, и, оставив окно открытым, девушка притаилась за занавеской, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Сноп солнечных лучей ударил Мустафе в лицо. Он открыл глаза и сейчас же вспомнил, что сидит здесь, чтобы дождаться момента, когда распахнется окно Саннии. Бросив на него быстрый, как молния, взгляд, он увидел, что оно открыто, но около него никого нет. Тогда Мустафа принялся бить себя по голове. В отчаянии и гневе он вцепился в свои волосы, восклицая: «Она была здесь, она открыла окно и ушла, а я спал, как осел!»

Санния услышала это и тихонько засмеялась. Она хотела показаться ему, но увидела, что он забрал все свои пожитки и уже отошел от окна. Тогда она принялась наблюдать из своего укрытия.

Мустафа был в отчаянии. Проклятый сон одолел его, хотя он решил бодрствовать всю ночь. Как мог он не слышать скрипа ставен? Видно, крепче всего спится на заре перед самым рассветом. Но что же теперь делать?

Вечером Мустафа принес, к окну те же вещи, что и в прошлую ночь: одеяло, подушки и зонтик. Помимо этого, он захватил еще будильник, чтобы не пропустить появления девушки, если его опять одолеет сон. Он снова сел в большое кресло, поджав ноги, закутался, как вчера, раскрыл над собой зонтик и, поставив будильник на подоконник, поклялся, что теперь уже не пропустит драгоценной минуты.