Тауфик аль-Хаким - Избранное

— Это правда.

— Почему же ты опоздала?

Она лукаво взглянула на него и, смеясь, промолвила:

— Почему? Я не хотела прерывать твою беседу с луной.

— С какой луной? Единственная луна, которую я знаю, смотрит из этого окошка. — И он указал на ее окно.

Санния смутилась и снова засмеялась.

— Мустафа! Сегодня очень душно! — быстро проговорила она.

Он ничего не ответил, досадуя, что она перевела разговор на такую банальную тему. Впрочем, и эта фраза девушки, как и все, что она говорила, казалась ему изумительной.

Мустафа окинул взглядом ночной пейзаж. Все было тихо, спокойно, словно природа затаила дыхание, чтобы не нарушить их блаженства. Юноша закинул голову, подставив лицо льющемуся с неба свету, и сказал:

— Начинается весна.

Воздух вздрогнул, пронесся легкий ветерок, играя роскошными волосами Саннии. На ее глаза упал выбившийся из прически локон, и Мустафе страстно захотелось его поцеловать.

Санния заметила пристальный взгляд юноши, вздрогнула и потупилась. Потом она смущенно подняла голову и поправила прическу. Посмотрев на небо, она задумчиво сказала:

— В романах пишут, что весной вместо дождя и снега с неба падают розы.

Не успела она договорить, как на голову Мустафы с неба посыпались очистки овощей и фруктов.

Мустафа поднял голову и закричал:

— Вот и пошел дождь! Только вместо благоухающих роз падают огурцы и капуста.

Санния не выдержала и, отвернувшись, громко рассмеялась. Мустафа хотел выразить свое возмущение обитателям верхней квартиры, но вспомнил о запрете Саннии. Он посмотрел на нее и жестом спросил: «Неужели я и теперь должен молчать?»

Санния приложила палец к губам в знак того, что молчать необходимо. Мустафа пробормотал:

— Твоя воля!

Вдруг ему пришла в голову блестящая идея. Он попросил Саннию немного подождать и на минуту скрылся. Вернувшись к окну, он сел и раскрыл над собой зонтик. Увидев это, Санния снова рассмеялась, но постаралась заглушить смех. В эту минуту Заннуба толкнула отчаянно зевавшего Мабрука, утомленного долгой слежкой, и шепнула, указывая на зонтик Мустафы.

— Посмотри, Мабрук. Погляди-ка! Этот дурень выкинул новый номер!

Мабрук вытаращил глаза на зонтик и сказал:

— Это, без шуток, кажется, зонтик!

— Нет, это не зонтик, — возразила Заннуба. — Ты ошибаешься! Но что же это такое?

Мабрук посмотрел на ярко сиявшую луну и сказал:

— Он боится получить солнечный удар.

Заннуба громким шепотом произнесла:

— Ну и сказал! Ведь это луна!

— Все равно. Скажу без шуток, лунный удар даже опаснее солнечного.

Заннуба взяла большую кожуру колоквинта и спросила хриплым от злобы голосом:

— Значит, он ждет удара, Мабрук?

Мабрук повернулся к ней и, увидев у нее в руках кожуру, понял ее намерение.

— О хранитель! — испуганно воскликнул он.

Заннуба прицелилась.

— Какого удара он ждет, Мабрук? От чего? — приставала она.

И Мабрук угодливо ответил:

— От колоквинта!

Заннуба довольно засмеялась. Ответ Мабрука ей понравился.

— Правильно, шут ты этакий! — одобрительно сказала она.

И, бросив кожуру на зонтик Мустафы, прошептала:

— Вот первый удар. Раз!

Потом опустила руку в стоявший около нее мусорный ящик и подмигнула слуге.

— Смотри, Мабрук, не спи, ящик еще полон!

— Успокойся, — удерживал ее Мабрук, — не волнуйся так, иди спать. Разве тебе не пора отдохнуть, говоря без шуток?

Заннуба с сомнением посмотрела на Него.

— Может, и правда положиться на тебя и Аллаха и пойти спать?

— Да, да, — быстро ответил Мабрук. — Будь спокойна! Клянусь твоей честью, я не уйду отсюда, пока не опорожню весь ящик им на голову.

Заннуба, тоже уставшая от продолжительного бдения у окна, направилась к двери, но на пороге обернулась и сказала:

— Ты, наверно, сразу опрокинешь весь ящик и уйдешь. Бросай понемногу, кожуру за кожурой, как я тебя учила. Слышишь?

— Хорошо, слушаюсь! Кожуру за кожурой! Иди ты ради Аллаха, прошу тебя!

Заннуба все еще колебалась, не доверяя Мабруку. Она стояла у двери, спрашивая себя, кто поручится, что мстительный план будет выполнен как следует. Ей хотелось, чтобы этот моросящий капустный дождь помешал влюбленным договориться.

Она вернулась к Мабруку, желая еще раз его проинструктировать, но выведенный из терпения слуга прошипел:

— Экое дело! Ручаюсь тебе, без шуток, что я их сегодня разгоню. Клянусь твоей жизнью, они сегодня последний раз здесь сидят. Иди себе, спи!

Решительный тон Мабрука успокоил Заннубу.