Клас Эстергрен - Джентльмены

— И ты думаешь, я тебе поверю? — спросил я Генри, который со скаутским рвением поведал мне о Кладе.

Дело было пасмурным, ветреным вечером, мы пили кофе в гостиной. Генри очень волновала конфиденциальность информации: только между нами, тет-а-тет, как мужчина мужчине и прочая, и прочая. Мне было оказано доверие, но вместо того, чтобы испытать благодарность, я усомнился в здравомыслии Генри Моргана. Все изложенное напоминало сюжет плохой книги для мальчишек.

— И не проси, чтобы я тебе поверил, — повторил я.

— Могу показать карту, — сердито возразил Генри. — Хоть я и не люблю ее показывать.

Немало оскорбленный, он отправился к себе и вскоре вернулся с картой. Это и вправду была очень подробная схема квартала, всех имеющихся и предполагаемых подвалов и ходов, которые вместе составляли настоящую подземную сеть. Где-то среди этой путаницы должен был начинаться искомый ход, предназначенный для бегства короля и хранящий невероятный клад.

Я внимательно изучал карту, не произнося ни слова. Генри самодовольно посасывал сигарету, и я чувствовал, как он думает: что, съел?

— Хм, — произнес я. — И насколько ты продвинулся?

— Вот настолько, — Генри ткнул указательным пальцем примерно посреди квартала, под колонкой во дворе. — Ход разветвляется, одно ответвление идет на восток, другое — на запад. Для начала двинемся на восток. Надо добраться до церкви.

— Да, да, — согласился я. — Хотя все это ужасно наивно.

— Наивно, — повторил Генри. — Конечно, наивно. Это чертовски наивно! Это так же наивно, как смотреть футбол. Но погоди только, вот спустимся туда — и твои сомнения улетучатся. Обещаю!

Генри оказался прав. Я, разумеется, настаивал на немедленном осмотре места раскопок, и Генри не стал возражать. Мы спустились в подвал через ту дверь, которая вела к Филателисту. Эту самую дверь Генри открывал, когда я впервые оказался в доме — после «Францисканец», где мы пили пиво, так и не утолив жажды. Это у Филателиста, который чуть ли не каждый вечер выпивал с друзьями, Генри раздобыл бутылку виски.

Дорога вела через склад Филателиста в подвал. Если не шуметь, никто в доме ничего не слышал. Все было крайне хитроумно обустроено.

Из небольшой комнаты, где хранились инструменты, лопаты, заступы, кувалды и ломы, а также тачка, первый ход вел прямо вниз. Источниками света служили несколько слабых ламп, было холодно и сыро. Ход уводил к развилке, о которой мне поведал мой проводник.

— Вот и развилка, — указал Генри. — Боишься?

— Боюсь?

— Что своды обрушатся — они ведь и вправду могут рухнуть! В прошлом году такое случилось. Но все обошлось. Внизу никого не было, к счастью. Приглядись — увидишь, что все опоры старые. Это действительно очень старый ход.

Я рассмотрел толстую опору, которая поддерживала поперечную балку, и поскреб ее камнем. Дерево было сплошь серое и подгнившее. Пахло плесенью и землей, болотистой почвой.

— Верю, — согласился я. — Это наверняка очень старый ход. Но в золото мне не верится.

— Да, да, — вздохнул Генри. — Понимаю. Можно сомневаться, можно спрашивать себя, чем ты, собственно занят. Но что толку? Надо пытаться. Надо во что-то верить!

— А что, сегодня здесь никто не работает?

— Кажется, сегодня очередь Грегера. Но он может быть занят. Он работает на Воровскую Королеву.

— Владелицу «Мёбельман»?

— Yes. Она отличная. Она управляет Грегером и Биргером, гребет золото лопатой. Что в руки ни возьмет — из всего делает деньги. Ушлая девица!

— И они во все это верят?

— Вкалывают только так. В основном пашем мы с Грегером и Биргером. Ларсон-Волчара и Паван здесь все больше за ворот закладывают. Но мы двигаемся потихоньку.

— И они не требуют доказательств? Не понимаю, как ты умудряешься заставлять их рыть, как каторжных, на одном честном слове.

— Вера творит чудеса. Это не я заставляю их рыть. Они надеются на успех — и я, черт возьми, тоже. К тому же, мы иногда вечеринки устраиваем. Я угощаю всех. Кстати, в ноябре должны собраться, совсем забыл. Надо раздобыть денег.

Сложно сказать, в чем было дело, но что-то заставляло меня верить Генри. Стоило ему заговорить о каком-нибудь проекте, как его энтузиазм заражал собеседника, словно тяжкая болезнь. Следовало признать, что мир бизнеса утратил в лице господина Моргана блестящего торговца.

Я последовал совету Генри и купил в магазине «Альбертс» приличный синий комбинезон. Генри был прав и в отношении свиста: свистелось в комбинезоне отменно. В самой позе, которую немедленно принимает человек, облачившийся в комбинезон, есть нечто спокойное и гармоничное: руки глубоко в карманах, снюс и сигареты тоже, инструменты, книги — да вообще, что бы ни взбрело в голову, — умещается в комбинезоне.