Клас Эстергрен - Джентльмены

— Ну и тухлятина, — сказал он. — Я поднимался по лестнице, ради моциона. Поехал бы в лифте — застрял бы. В стране кризис, так и запишите. Зажгите пару свечей, черт побери, не видно же ничего!

Мы отыскали стеариновые свечи в кладовой и зажгли их по всей квартире, заодно включив радио, чтобы узнать, что происходит. Но из приемника, как обычно, раздавалась только музыка. Нельзя не признать, что происходящее слегка взбодрило нас, как в меру увлекательное приключение посреди повседневного рутинного труда. Стеариновые свечи наполняли комнаты характерным запахом и озаряли тревожным, неровным, живым светом.

Генри благоухал чистотой и выглядел вполне отдохнувшим. Он налил себе винного тодди и стал смотреть в окно.

— Нелегко сейчас придется медвежатникам. Ни одна сигнализация не работает как надо. Вот работенки у них теперь!

— Надо бы выйти на улицу, — сказал Лео. — Наверное, паника везде.

— Метро стоит, в кабаках темно… Ха! — усмехнулся Генри. — Посмотреть бы!

Насчет медвежатников Генри оказался прав. Электричества не было около получаса, а когда появилось, во всем городе завыли сирены. На следующий день в газетах написали, что одна из высоковольтных линий на севере страны, в Норланде, вышла из строя, и света не было до самого Копенгагена. В этом было предчувствие Катастрофы, которая на мгновение пробралась сквозь прозрачный пузырь маленьким напоминанием, слабым предостережением.

Настоящие, серьезные снегопады начались в феврале — небеса словно разверзлись на пару дней, повергая город в хаос: коммунальные службы не справлялись с уборкой снега, и в газетах, как обычно, появились фотографии расстроенного мэра: сидя на скамейке у Ратуши, он говорил о бюджете, который видал лучшие времена.

И Грегеру, и Биргеру из «Мёбельман» прежде доводилось работать на расчистке снега: парни брали лопаты и гребли от плеча, а потрудившись, получали деньги в ближайшей табачной лавке. У каждого была своя территория, работали ребята на славу, но все это осталось в далеком прошлом, а теперь они махали лопатами на голом энтузиазме. Однако расчистка тротуара была обязательным делом, ибо и Грегер, и Биргер считались людьми чести. Народ не должен терпеть снежные завалы только потому, что коммунальные службы не справляются с работой.

Дело было в ответственности — джентльменской ответственности, — которая и стала поводом для ссоры, приключившейся у нас дома в начале февраля.

Мы с Лео собирались принять участие в большой демонстрации против экологической ситуации в Стокгольме. Множество активистов-экологов объединились с компанией из квартала Йернет у Эрстагатан: дом, в котором они жили, намеревался снести один строительный начальник, фанатично любящий сносить дома. Кроме того, по результатам исследования, Хурнсгатан оказалась одной из самых ядовитых улиц: содержание свинца в воздухе из-за выхлопных газов автомобилей превысило допустимую норму — даже по американским меркам.

Мы пытались увлечь Генри с собой, но он упрямился.

— Не собираюсь я ходить ни на какие чертовы демонстрации, — повторял он снова и снова. — Мне нравится, как пахнет в этом городе. Мне всегда нравились мегаполисы, — убеждал он нас.

— Тогда нечего трепаться об ответственности направо и налево, если сам не можешь выразить свое мнение! — сказал Лео.

— «Нечего трепаться об ответственности! » — передразнил его Генри. — Кто бы говорил! Не тебе разглагольствовать об ответственности, когда ты паразитируешь на нас и на всем нашем обществе, и даже за себя не отвечаешь!

— Это не имеет отношения…

— Еще как имеет! Вот что я тебе скажу, — продолжал Генри тоном рассерженного директора школы. — Если не отвечаешь за себя, то нечего тащиться на улицу и делать вид, что отвечаешь за других!

Лео был на удивление спокоен, горячился все больше Генри, вероятно, чувствуя необходимость оправдаться любой ценой. Я старался как можно дольше не ввязываться в перепалку, так как понимал, что это, скорее, выяснение личных отношений, чем дебаты об экологии Стокгольма.

— Ладно, — сказал Лео. — Если ты пойдешь, я останусь дома: ты можешь отвечать и за себя, и за полмира.

— Послушай, парень, — ответил Генри. — Я отвечаю за тебя, и этого достаточно. Я ради тебя подписал сотню разных бумаг, заверяя и подтверждая, что мы справимся. Этого не достаточно?

— Ты все время бьешь ниже пояса, — сказал Лео. — Пользуешься мной, чтобы потом сидеть с довольным видом, сложив ручки на груди. Ты всегда был таким. Ты проклятый филистер, Генри. Ну, скажи, разве он не реакционер?