Харуки Мураками - Норвежский лес

— Да ты прямо мастер на все руки.

— Когда-то занималась благотворительностью. Нечто вроде медсестры. Там и научилась.

Перебинтовав мне руку, она достала из холодильника две банки пива. Сама выпила лишь половину, оставив мне полторы. Затем показала альбомы с фотографиями своих клубных подруг. Действительно, среди них оказалось несколько симпатичных.

— Захочешь найти себе подругу — приходи ко мне. Быстро познакомлю.

— Так и сделаю.

— Ты, наверное, считаешь меня старой сводницей? Признавайся.

— В некоторой мере, — честно ответил я и засмеялся. Она тоже. Улыбка ей шла.

— Послушай, Ватанабэ, что ты думаешь? О нас с Нагасавой?

— В каком смысле, «что думаю»?

— Как нам быть… дальше?

— Что бы я ни сказал, ничего не произойдет, — отхлебнув хорошо охлажденного пива, сказал я.

— Ладно, скажи все, что думаешь.

— На твоем месте я бы с ним расстался. Нашел более здравомыслящего человека и жил бы с ним счастливо. Суди сама: как бы по-хорошему ты к нему ни относилась, разве с этим человеком можно стать счастливой? Он — не из тех, кто счастлив сам и с кем счастливы другие. Рядом с ним только испортишь себе нервы. На мой взгляд, уже то, что ты с ним целых три года, — само по себе чудо. Конечно, он мне по-своему нравится. Интересный человек со множеством прекрасных черт. Мне далеко до его способностей и сил. Но его суждения о людях и стиль жизни… как бы это сказать… Общаясь с ним, иногда ловишь себя на мысли, что ходишь по кругу. При этом он идет вперед, поднимается наверх, а я… я толкусь на одном месте. В такие минуты становится очень пусто. Ведь у него действительно совсем другая система. Понимаешь, о чем я?

— Прекрасно понимаю, — сказала Хацуми и достала из холодильника еще одно пиво.

— К тому же, после годичной стажировки он, скорее всего, уедет за границу. Что ты будешь делать? Все это время его ждать? Тем более что он жениться ни на ком не собирается.

— Это я тоже знаю.

— Тогда что я могу тебе сказать… еще?

— Н-да.

Я медленно налил в стакан пива и выпил.

— Пока мы играли на бильярде, я думал. Я рос в семье один. При этом ни разу не грустил, и не хотел братьев и сестер. Считал, что мне и одному неплохо. Но когда мы с тобой играли, я между делом подумал: хорошо бы иметь такую сестру, как ты. Смышленую и шикарную, которой очень идет платье цвета ночной грусти и золотые серьги, которая хорошо катает шары на бильярде…

Хацуми радостно улыбнулась и посмотрела мне в лицо.

— Как минимум, за последний год я не слышала ничего приятнее.

— Поэтому я и хочу, чтобы ты была счастлива. — Я даже слегка покраснел. — Но вот что странно. Кажется, что человек, вроде тебя, может быть счастлив с кем угодно. Что тебя тянет к такому, как Нагасава?

— Думаю, так суждено. Я ничего не могу с собой поделать. Говоря словами Нагасавы, «это все на твоей совести — причем тут я?».

— Да, наверное, — согласился я.

— Только, Ватанабэ, не такая я и умная. Скорее — старомодная дуреха. Плевать мне на системы и совесть. Выйти замуж, каждый вечер падать в объятия любимого человека, нарожать ему детей… Только и всего. А больше мне ничего не нужно…

— А ему нужно совсем другое.

— Люди меняются. Разве не так? — спросила Хацуми.

— Выйти в люди, понюхать пороху, спуститься с небес, повзрослеть, наконец… Ты это имеешь в виду?

— Да. Плюс ко всему, быть может, долгая разлука изменит его чувства ко мне.

— Если бы разговор шел о простом человеке… — сказал я. — Будь он обычный человек, так оно, пожалуй, и произошло бы. Но он — другой. Воля его куда тверже, чем мы даже можем представить, и день за днем он продолжает ее закалять. В ответ на удары судьбы старается стать еще сильнее. Чтобы не идти на попятную, способен глотать слизняков. Что после всего этого ты от него хочешь?

— Мне сейчас остается только ждать, — сказала Хацуми, поставив локти на стол и подперев руками щеки.

— Так сильно его любишь?

— Да, — тут же ответила она.

— Ну ты даешь, — вздохнул я и допил пиво. — Как это, наверное, прекрасно — так безоговорочно кого-нибудь любить…

— Я просто старомодная дура, — сказала Хацуми. — Будешь еще?

— Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду. Спасибо за пиво и повязку.

Я встал и обувался в прихожей, когда раздался телефонный звонок. Хацуми посмотрела на меня, затем на телефон и опять на меня.

— Спокойной ночи, — сказал я, открыл дверь и вышел. Пока дверь медленно закрывалась, мелькнула Хацуми с трубкой в руке. Я видел ее в последний раз.