Джоанн Харрис - Темный ангел

Фанни встретила меня в холле. Как обычно, ей удалось привести меня в замешательство всего лишь пышностью ярко-зеленого платья, перьями на шляпке, своим ароматом. Ее дом всегда был переполнен запахами, и на миг я захлебнулся духа́ми. Фанни медленно повела меня по коридору в одну из крошечных боковых гостиных; за все без малого десять лет я ни разу не видел этой комнаты.

– У меня тут есть кое-кто, с кем вы, думаю, захотите познакомиться, – произнесла она, чуть улыбнувшись.

У меня невольно сжались челюсти: что-то в ее лице беспокоило меня, какая-то молчаливая уверенность. Выдернув руку из ее на удивление крепкой хватки, я споткнулся и ударился плечом о косяк. Фанни снова улыбнулась, в свете лампы лицо ее исказилось мстительной радостью.

– Мистер Честер… – В ее голосе звучала забота, а странное выражение – если оно вообще было – исчезло. – Похоже, вы сегодня не в форме. Надеюсь, не заболеваете?

Заболеваете. Из-за ее акцента слово прозвучало со зловещим присвистом, змеей пробравшимся в мой мозг. Я снова взял ее под руку, чтобы не потерять равновесия.

Ззззаболеваете.

– Да, благодарю вас, Фанни, – невпопад ответил я. Потом добавил, чувствуя, что мир встает на место: – Я в порядке. В полнейшем порядке. – Я выдавил жизнерадостную улыбку. – Так с кем я должен познакомиться? – озорно поинтересовался я. – С одной из ваших новых протеже?

Фанни кивнула.

– Да, что-то в этом роде, – согласилась она. – Но для начала хочу предложить вам мой особый пунш для поднятия настроения. Прошу вас, входите.

Она подняла защелку, открыла дверь гостиной и втянула меня за собой.

К красноватому освещению глаза привыкали с трудом, я словно оказался в кромешной темноте. Дымилась курильница – эротический аромат, что-то вроде пачули. Фанни указала мне на софу, налила выпить – она , похоже, прекрасно себя чувствовала в этой обстановке. Я мельком оглядел золоченые драпировки на стенах, усыпанные фальшивыми камнями, медные украшения на мебели; взгляд задержался на статуэтке – огромный круг из бронзы, а внутри – танцующий четырехрукий бог. В красном мерцании мне почудилось, что он двигается.

Фанни протянула мне бокал с теплым пуншем, и я взял его, не отрывая глаз от статуэтки.

– Что это такое?

– Шива, бог луны, – ответила Фанни. – И смерти.

Я поднес бокал к губам, чтобы скрыть очередной приступ тревоги. Жидкость была пряной и жгучей, с почти горьким послевкусием.

– Идолопоклонническая чепуха, – заявил я чуть громче, нежели собирался. – Вид у него… довольно жестокий.

– Но мир и впрямь жесток, – беспечно отозвалась Фанни. – По-моему, это самый подходящий бог. Но если он вам мешает…

Она замолчала, глядя на меня вопросительно и слегка насмешливо.

– Разумеется, нет. Это всего лишь статуэтка, – сухо ответил я.

– Тогда я вас ненадолго оставлю, мистер Честер.

Она вежливо кашлянула, и, вспомнив, что ей нужно заплатить, я стал рыться в кармане. Как настоящая леди, она взяла монеты и с ловкостью фокусника спрятала, будто и не заметив. Затем повернулась к двери.

– Пусть Марта сама представится, – сказала она и ушла.

С минуту я озадаченно смотрел на дверь, ожидая, что в комнату войдет девушка, но тут какой-то шорох сзади привлек мое внимание, и я резко обернулся, выплеснув полбокала сверкающей дугой. В тот миг, охваченный суеверным страхом, я был уверен, что это статуэтка Шивы ожила и тянет ко мне все четыре руки; глаза бога светились злобой. Я едва не закричал.

А затем увидел ее – она сидела в тени, почти незаметная среди тяжелых складок индийской ткани. Застигнутый врасплох, я старался взять себя в руки и подавить раздражение. Покончив с предложенной Фанни выпивкой, я поставил бокал на камин, а когда снова обернулся, хладнокровие вернулось ко мне, и я смог ободряюще улыбнуться девушке. Прищурившись, я пытался разглядеть ее черты в неверном свете.

Она была совсем юной, лет, наверное, пятнадцати, стройная и очень худенькая. Длинные распущенные волосы казались черными, с цветом глаз сложнее: красный свет лампы отражался в них, как в рубинах. Брови подведены сурьмой, на веках густой слой позолоты, теплая золотистая кожа – я подумал о цыганках. На ней было роскошное кимоно из матовой красной ткани, подчеркивающее тоненькую детскую фигурку, а на шее, на запястьях и в ушах горели и искрились тяжелые багровые камни.

От ее красоты у меня перехватило дыхание.

– М… Марта? – промямлил я. – Тебя ведь так зовут?