Джоанн Харрис - Темный ангел

– Что вы сказали?

– Я сказала, до свиданья, моя милая.

– Мне послышалось, вы сказали…

– Шшш, – перебила она. – Теперь иди и помни мои слова. Береги себя.

Я заглянула в ее странные глаза, но увидела лишь отблески. По-прежнему улыбаясь, она взяла меня за локоть и мягко подтолкнула к выходу.

Сука. Сука! Обе они суки. Я возвращался домой, кипя от возмущения. Как она могла так несправедливо со мной обойтись! Я почти решился прекратить всю затею, оставить ее для ее пуританина-мужа, и пусть оба катятся. Или, возможно, анонимное письмецо с интимными подробностями… это подольет масла в огонь. Я ее проучу. Но не только злоба терзала меня – я был в замешательстве. Дело ведь не только в мести, да? Не только. Дело в том, что я в ней ошибся, что туз жезлов выставил себя чистейшей воды «Шутом» – я недооценил мою маленькую Эффи, я глубоко заблуждался, думая, что она у меня в руках… А она бросила мне вызов прямо перед Фанни – именно перед Фанни!

Ну, раз она хочет Фанни, я устрою ей Фанни. Одно слово на ухо Генри, и он тут же с ней разведется. Что? Не верите? Несколько пикантных деталей – и один ее вид станет ему невыносим. Она останется без гроша, ей будет не к кому бежать – только не думайте, что мамаша примет ее назад после того безобразия, в которое она превратила устроенный матерью отличный брак. По́шло? Да. Ну и что? Значит, одна и без гроша, не к ком у б е жать – только к подружке Фанни. Всего через месяц она будет заманивать к Фанни гостей, как остальные девицы. И мне надо лишь… Ну, может быть, так и сделаю, когда устану от нее. Но пока я все еще хотел эту девчонку. Как ни крути, она была потрясающей, и к тому же не так уж плохо, что у нее обнаружился характер. Но Фанни!

Вот что задевало.

О, она довольно быстро вернулась. Я знал, что ей не хватит духа долго мне противостоять, и не удивился, когда она выбежала из дома через пару минут после меня. Меня заботила не ее истеричная выходка, но то, как она и Фанни объединились против меня, почти инстинктивно, словно члены какого-то тайного женского общества. Мы возвращались на Кромвель-сквер в полном молчании, она осторожно поглядывала на меня из-под шляпки, а я смотрел вперед, погрузившись в горькие мысли. К тому времени, как мы добрались до Хайгейта, она украдкой зашмыгала носом – а мне сильно полегчало.

Не беда, думал я, Фанни ведь не всегда будет рядом и не сможет на нее влиять. Когда Эффи снова станет моей, я ее слегка припугну, она поплачет, и мы забудем этот инцидент. По крайней мере, на время.

Следующие день-два я изображал холодность. Я пропускал наши встречи на кладбище и проезжал мимо ее дома, возвращаясь из студии. В конце недели Генри пригласил меня к ним на ужин. Я держался отстраненно, рассуждал об искусстве и политике и практически не замечал бедняжку Эфф. Она бледнела и время от времени метала в мою сторону беспокойные взгляды, но я не обращал внимания и весь вечер был чудовищно жизнерадостен, много пил, громко смеялся – но все же дал ей понять, что сердце мое разбито. Даже Кин [24]не смог бы сыграть эту роль виртуознее.

Отчего-то Эффи, казалось, раздражала Генри. В тех редких случаях, когда она осмеливалась вставить слово, он был нетерпим и язвителен, и лишь мое присутствие заставляло его сдерживаться. Уверен, если бы не я, он бы с ней непременно разругался. Я притворялся, что ничего не замечаю, и избегал ее взгляда.

За ужином Генри заявил, что женщину на портрете хочет писать с Эффи.

– Но, – сказал он, – мне нужна темноволосая натурщица. По-моему, у светловолосых моделей недостаточно текстуры для подобного холста. – Он помедлил. – Конечно, с Эффи можно было бы сделать основной эскиз – позу, лицо, – продолжил он. – А волосы я мог бы написать с другой натурщицы. – Казалось, он обдумывал эту мысль. – Осмелюсь сказать, это выход. Что думаете, Харпер?

Я кивнул, оценивающе рассматривая Эффи к ее явной неловкости.

– Я тут приметил ярмарку на Айлингтон-роуд, – невинно сказал я. – Вы без труда сможете найти там какую-нибудь цыганку с подходящими волосами.

Краем глаза я увидел, что Эффи вздрогнула при упоминании о ярмарке, и про себя ухмыльнулся.

– Я хочу как можно скорее приступить к женской фигуре, – продолжил Генри. – Сейчас еще прохладно, но, когда начинается летняя жара, долгие часы работы в студии плохо сказываются на здоровье Эффи.

Эффи беспокойно заерзала, взяла вилку, потом снова положила ее, не притронувшись к еде.

– Я думала… – почти прошептала она.