Брет Эллис - Ампирные спальни

— Зарос совсем.

Провожу рукой по щеке, удивляясь густоте щетины, пытаясь вспомнить, когда последний раз брился. Это нетрудно: в день ее ухода.

— Ага.

Оранжевый блин над белым черепом майки слегка подрумянивается, а затем, наплывая на меня, шипит:

— Да, старик, ты гораздо сильнее влип, чем я думал.

Незнакомый мне тренер в «Эквиноксе» издали наблюдает, как я занимаюсь со своим тренером, и, когда перехватываю его взгляд, подходит и представляется, предлагая выпить кофейку в кафе «Примо» рядом со спортзалом. На Кейде черная футболка (слово «ТРЕНЕР» выведено на ней маленькими печатными буквами); у него пухлые губы, белозубая улыбка, миндалевидные голубые глаза и тщательно ухоженная щетина; запаха практически нет (если чем и пахнет, то антисептиком), а голос — и дружелюбный, и неприветливый одновременно; он отпивает красноватую жидкость из пластмассовой бутылки и сидит, откровенно красуясь, явно стараясь привлечь мое внимание, но за уличным столиком в тени зонта, украшенного рождественскими гирляндами, я смотрю на поток машин на бульваре Сансет, думаю про идеальное тело паренька в футболке с надписью «АУ МЕНЯ МЕЧТА ОСТАЕТСЯ» [60] Аллюзия к знаменитой фразе Мартина Лютера Кинга «У меня есть мечта». (он занимался на тренажере напротив) и вдруг понимаю, что все это может быть не случайно.

— Я прочел «Слушателей», — говорит Кейд, отрывая взгляд от мобильника. Последнее CMC его чем-то слегка расстроило.

— Вот как? — отпиваю кофе, натянуто улыбаясь, все еще гадая, зачем ему я.

— Ага, мой приятель пробовался на роль Тима.

— Круто, — говорю. — Ну а ты сам?

— Я бы хотел, — говорит Кейд. — Попасть трудно. Вы не поможете?

— А-а, — говорю, радуясь наступившей ясности. — Не вопрос. Конечно.

Вкрадчиво и с отрепетированной застенчивостью он говорит:

— Может, как-нибудь встретимся?

— Встретимся? Зачем? — Я опять сбит с толку.

— Не знаю… Просто, — говорит. — На концерт сходим, музыку послушаем…

— А-а, ну, можем.

Мимо проносится стайка девушек с ковриками для йоги под мышками, от них веет запахом пачулей и розмарина (у одной — татуировка в виде бабочки на плече), и я уже почти пять дней не разговаривал с Рейн и настолько из-за этого взвинчен, что живу в преддверии катастрофы, смотрю на бульвар и жду, когда машины начнут врезаться одна в другую, а Кейд продолжает ежеминутно принимать позы, будто вокруг него толпа папарацци, и перед входом в магазин «НМ» на другой стороне бульвара несколько человек раскатывают красную ковровую дорожку.

— Почему ты ко мне обратился? — спрашиваю Кейда.

— Подсказали, — говорит.

— Но почему ко мне? Нет, что ли, других людей?

— Ну-у… — Кейд пытается угадать цель моего вопроса. — Я слышал, вы помогаете.

— Слышал? — уточняю. — От кого?

В интонации — вызов: что, мол, слабо сказать? Принимая его, Кейд решает быть со мной более откровенным, чем собирался.

— От одного вашего знакомого.

— А точнее?

— Его зовут Джулиан. Джулиан Уэллс. Знаете такого?

Натягиваюсь как тетива, хотя вроде бы никакой угрозы. Но с этой минуты Кейд для меня уже не просто парень, а человек Джулиана.

— Знаю, — говорю. — А ты-то как с ним знаком?

— Я у него работал недолго.

— Кем?

Пожимает плечами.

— Ну, там поручения всякие.

— Вроде личного секретаря?

Кейд отворачивается с усмешкой, потом поворачивается уже без нее, но видно, что ему за меня неловко.

— Ну, типа.

Звонит Блэр, приглашает на ужин, который устраивает на следующей неделе в Бель-Эйр, и поначалу я настораживаюсь, но когда слышу, что ужин по случаю дня рождения Аланы, понимаю, зачем зовет; разговор без напряга, словно не было никаких обид, о том о сем, и кажется вполне естественным спросить: «Я могу прийти с девушкой?» — что вызывает легкое замешательство на другом конце провода и возвращает нас к исходным позициям.

— Можешь, конечно, — холодно бросает Блэр. — Кто она?

— Знакомая. Работает на нашей картине.

— А имя есть у знакомой? — спрашивает. — Профессия?

— Она актриса, — говорю. — Ее зовут Рейн Тернер.

Блэр молчит. Между нами вновь разверзается пропасть.

— Она актриса, — повторяю. — Алло?

Никакой реакции.

— Блэр?

— Знаешь, будет лучше, если ты придешь один, не хочу видеть ее в своем доме, — выпаливает скороговоркой. — Хорошо, что спросил: я бы все равно не впустила.

— Что так? — Это предупредительный выстрел. — Вы знакомы?