Брет Эллис - Ампирные спальни

— Чем потешил себя на праздники? — спрашивает Рип Миллар, когда при виде незнакомого номера на определителе я срываю телефонную трубку в надежде, что это Рейн.

Услышав, что болтался по родственникам, но в основном работал, Рип сообщает:

— Жена мечтала удрать в Кабо [58] Кабо-Сан-Лукас — курорт на юге Калифорнийского полуострова в Мексике. . До сих пор там.

Повисает молчание. Оно разматывается, как клубок, пущенный по наклонной плоскости. Останавливаю его вопросом:

— Ну и как ты тут без нее?

Рип описывает пару вечеринок, где ему, похоже, не было скучно, и потом разные хлопоты, связанные с открытием ночного клуба в Голливуде, и бесполезную встречу с депутатом городского совета. Рип говорит, что валяется в постели с лэптопом и смотрит Си-эн-эн: мечеть в огне, вороны на фоне багряного зарева.

— Давай повидаемся, — предлагает. — Пропустим по стаканчику, поланчуем. Есть тема.

— Может, обсудим по телефону?

— Нет, — говорит. — Надо лично. С глазу на глаз.

— Надо? — уточняю. — Тебе зачем-то надо со мной увидеться?

— Ага, — говорит. — Кое о чем потолковать.

— Я скоро в Нью-Йорк возвращаюсь, — говорю.

— Когда?

— Еще эта история с Келли меня добила… Не могу отключиться.

Рип выжидает.

— Да? Я что-то слышал, — и снова замолкает. — Вы разве дружили?

— Ага. Довольно близко.

Звук, доносящийся из трубки после этих слов, похож на сдавленную усмешку, будто Рип неожиданно нашел ответ на одному ему ведомую загадку.

— Похоже, он оказался в слегка непривычной для себя ситуации. Никогда не знаешь, кому перебежишь дорогу. — Обе фразы Рип произносит отрывисто, точно давясь от смеха.

Отнимаю телефон от уха и смотрю на трубку, пережидая приступ охватившего меня бешенства. Что тут можно сказать?

— Обычное дело, когда связываешься с непроверенными людьми, — продолжает Рип стелющимся шепотом.

— Под «непроверенными» ты кого имеешь в виду?

Рип отвечает не сразу и впервые за тридцать лет нашего знакомства слегка раздраженно:

— Тебе поименно перечислить?

— Ладно, Рип, я перезвоню.

— Не знаю, — выдерживаю паузу. — Вот закончу свои дела и…

— Ага, — сипит, — тебя, конечно, могут и «свои» дела задержать… — Рип закидывает фразу, как удочку, и тянет, только убедившись, что я клюнул. — Но думаю, не прогадаешь, если найдешь часик меня послушать.

— Подожди, загляну в ежедневник.

— Ежедневник? — спрашивает. — Офигеть.

— Почему офигеть? — парирую. — Я очень занят.

— Ты ж сценарист. Чем, интересно, ты «занят»? — Голос был поначалу с ленцой, но теперь натянулся. — Небось дрючишь кого-нибудь?

— Я… с утра до вечера на кастинге.

— Вот как, — говорит после паузы. Это не вопрос.

— Короче, созвонимся.

Но Рип подхватывает.

— Ну и как кастинг? — спрашивает.

— Идет, — нервно сглатываю. — Много желающих… отнимает массу времени.

— Ага, ты очень занят. Это я уже слышал.

Смени тему, уведи от себя, подкинь сплетню, добейся сочувствия — быстрее отвяжется. Делаю финт ушами:

— Вот-вот, перезвони. Причем чем скорее, тем лучше.

— Скажи хотя бы, о чем речь?

— Не могу. Это… интимная информация, — говорит. — Ага. Сугубо интимная.

Ближе к концу недели брожу по пятому этажу «Барнис» [59] Barney’s — сеть дорогих магазинов, специализирующихся на продаже дизайнерской одежды. на бульваре Уилигир, обкурен, ежеминутно проверяю айфон в ожидании мейла от Рейн (так и не приходит), изучаю ценники на рукавах блестящих рубашек, всякие пижонские прибамбасы, ни на чем не в состоянии сосредоточиться, в голове одно: «Куда она делась?», и в мужском отделе не могу даже поддержать примитивнейший разговор с продавцом о костюме «Прада»; в итоге прибиваюсь к барной стойке ресторана «Барнис Гринграс», где заказываю коктейль «Кровавая Мэри», и потягиваю его, не снимая темных очков. Рип обедает с Гриффином Дайером и Эриком Томасом. Томас — депутат городского совета, хотя больше похож на пляжного спасателя; Рип на него жаловался, но беседует вполне дружелюбно. На Рипе хипстерская майка с черепом, для которой он явно староват, и японские мешковатые брюки; пожимая мне руку, он кивает на «Кровавую Мэри» и шипит: «Очень занят, а?»

За ним открытая терраса, где гуляет обжигающий ветер. Широко распахнутые глаза Рипа налиты кровью, и еще поражают невероятно мускулистые руки.

— Ага.

— Сценарий сочиняешь? «Парни-с из „Барнис“»?

— Ага, — усаживаюсь на табурет, стискивая ледяной бокал ладонью.