Моника Али - Брик-лейн

Жена и дочь доктора оставались неизменно здоровыми. Рассказывать не о чем, кроме того, что жена по-прежнему не ходит ни к дочери (которая вышла замуж и обзавелась детьми), ни к остальным родственникам. Петиция Шану продолжала потихоньку наполняться подписями, хоть из ящика ее так ни разу и не достали. Назнин давно уже не удивляется тому, что каждый упорно плетет свою сказку вот уже много лет. Заботит ее одно: возможное разоблачение. Сказочные стены, хоть и подгнили, все же лучше, чем ничего.

Вошли девочки сказать спокойной ночи. Шану протянул руку:

— Идите, идите сюда. Я вас покормлю из своей тарелки.

Шахану передернуло, она втянула щеки. Шану покосился на доктора Азада. Улыбнулся и снова поманил их рукой:

— Ну же, идите, не стесняйтесь.

Подошла Биби, Шану посадил ее на колено:

— Креветки с кабачками. Объеденье.

Покормил Биби из своей тарелки и осторожно похлопал по спине, как будто это неизвестная псина на улице, которая может и цапнуть.

Биби слезла и стала рядом с Шаханой.

— Какие хорошие девочки, — сказал Шану.

Оглядел комнату в поисках доказательства. Нашел:

— Шахана, как зовут нашего национального поэта?

Шахана вдавила пальчики ног в ковер. Улыбка сошла с лица Шану, хотя уголки губ оставались приподняты.

— Тагор, — ответила Шахана.

— Нет, не твой любимый поэт, Шахана. Национальный. Ну же.

Шахана слегка качнулась. Никакого выражения на лице, словно она впала в транс.

Назнин прикусила язык. Наблюдала за Шану. Лицо у него начало подергиваться.

— Кази Назрул Ислам, — выдала Биби. И выпучила глаза от напряжения, словно к подбородку ей прицепили что-то очень тяжелое.

— Шахана, может, прочитаешь нашему гостю что-нибудь из твоего любимого поэта?

Назнин встала. Объявила, что уже слишком поздно. Что она поможет девочкам приготовиться ко сну.

— В другой раз, — сказал доктор Азад, — девочки устали от занятий.

— Да, да, — закивал Шану, — учатся, учатся, постоянно. Очень хорошие девочки. Идите и поцелуйте папу на ночь.

Первой подошла Биби, потом Шахана. Последняя втянула губы и быстро вытерла подставленную щеку. Но Шану остался доволен. Когда девочки ушли к себе, у него был усталый, но спокойный вид, словно торнадо пару раз пронес его по городу и чудесным образом вернул обратно в кресло.

Шану и доктор занялись самым важным, что, собственно, и соединяет друзей. Они говорили. Время от времени их слова пересекались в диалог. Но чаще они просто бродили друг вокруг друга.

— У меня вызывает большое опасение, — говорил доктор, — то, что темпы потребления героина вот-вот взорвутся от скорости, а взрослые не могут с этим справиться. Финансирование местных органов, программы помощи нуждающимся рабочим доказали свою полную неэффективность.

— В том-то и трагедия. Думаешь, что тебя будут считать полноценным членом общества. Но с тобой все равно не будут обращаться, как со своими. Никогда.

— Я основательно изучил данную проблему, подготовил материал для публикации. Проблемы приобретает черты эпидемии. Даже нескольких девочек поймали на крючок.

Рука у Шану была под рубашкой, он массировал живот, чтобы еда улеглась на место.

— Знаете, я сам очень долгое время боролся. А теперь решил просто зарабатывать. «Каждую рупию, которую заработал англичанин, Индия теряет навсегда». И я решил играть против них по их же правилам.

— Если удастся получить деньги, построим специальную клинику. Но самое главное — это просвещение. Родителям наркоманов настолько стыдно, что они молчат и ничего не делают. Иногда они отправляют детей домой, где героин очень дешевый.

Шея доктора стала тоньше. Перестала касаться безупречного воротничка. Его роскошные черные волосы, которые спереди по-прежнему пострижены в ровную плоскую челку, все равно не соответствуют его благородному возрасту. Волосы у него как насмешка, как парик. Назнин посочувствовала ему. Должно быть, неприятно, когда что-то ежедневно напоминает о давно ушедшей молодости.

Шану вздохнул. Откашлялся:

— Образование нужно родителям, тогда оно будет и у детей. Я, например, сам учу своих детей и истории, и политике, и искусству.

— Абсолютно и безоговорочно это ключ к решению, — сказал доктор, и Назнин даже залюбовалась, как гладко у них получилось, ведь оба принимают участие в одном разговоре, говоря на абсолютно разные темы.

— Научите родителей подмечать симптомы. Маленький ученик, плохое дыхание, запоры, постоянная потребность в деньгах, ребенок замыкается, скрытничает. Иногда я удивляюсь, почему родители этого не видят.