Эдмундо Пас Сольдан - Бред Тьюринга

Точнее, через зал № 40 отдела криптологии. В здании Адмиралтейства. Восемьсот радиопередатчиков. Восемь криптологов.

Лужа растекается. Жизнь еще теплится. Человеке пятнами на щеках выходит из комнаты. Альберт закрывает глаза. Он мертв… Я мертв… Пора. Я должен найти другое тело.

Я был арестован в Розенхейме. Руины. Средневековые башни. Деревня. Ребенок.

В те времена радиооператоры составляли шифры, следуя книгам кодов. Это был устаревший и опасный метод. Когда тонул вражеский корабль… Первым делом нужно было найти книги кодов. В конце 1914-го… Был затоплен немецкий истребитель. Были найдены различные книги и документы. Люди из зала № 40 обнаружили, что одной из найденных книг кодов, "Verkehrsbuch", пользовались для обмена сообщениями между Берлином и морскими атташе… Из различных иностранных посольств…

Когда телеграмма Циммермана попала в зал № 40, два криптолога… Референт Монтгомери и Найджел де Грей… прочли первую строку.

130. 13042. 13401. 8501. 115. 3528. 416. 17214. 6491. 11310.

В ней содержался номер книги кодов, используемой для шифровки сообщения… Число 13042 навело их на мысль о номере 13040… Номер немецкой книги кодов, имеющийся в распоряжении людей из зала № 40. Таким образом, все было очень легко. Для меня. Монтгомери. И для меня. Де Грэя… Расшифровать по крайней мере основные части сообщения.

Я мертв. Другое тело.

В качестве предосторожности. Немцы обычно дважды шифровали свои сообщения. Однако… Они не сделали этого с телеграммой Циммермана. В феврале 1917-го Президент Вильсон ознакомился с ее содержанием в марте… Неожиданно… Циммерман подтвердил ее достоверность. 6 апреля… Соединенные Штаты объявили Германии войну.

Я. Умер.

Это не я.

Другое тело. То же самое.

Электрический муравей.

В двух кварталах от дома Альберта судья Кардона видит аптеку. Дверь закрыта; он звонит, и через некоторое время в окошке показывается женское лицо с маленькими глазками и орлиным носом. Женщина открывает дверь.

– Проходите, проходите, – говорит она, подталкивая его в спину и задевая мешки с алкоголем и газировкой. Кардона ставит свой чемоданчик на пол. Вода стекает с его ботинок прямо на палас.

– Извините, я тут все запачкал.

– Не беспокойтесь.

Кардона чувствует, что у него замерзли руки и ноги, мокрая одежда неприятно липнет к телу; сейчас он хотел бы очутиться в своем отеле, рядом с горячим обогревателем или батареей.

– Садитесь. – Женщина указывает на стул, где разлегся сиамский кот. – Вы сильно промокли. И нужно немедленно обработать рану. Может попасть инфекция. Как это вас угораздило?

– Спасибо, сеньора, – говорит Кардона, не двигаясь и не спуская глаз с чемодана. – Я оказался в неподходящее время в неподходящем месте. Попал на митинг на площади.

– Жалко, жалко… Но если вы меня спросите, я отвечу, что полностью согласна с тем, что происходит. За последний месяц они на 80 % подняли цены на электричество. Где это видано? Они хотят наживаться в такой бедной стране. Садитесь, пожалуйста. – Кардона подходит к стулу. Кот позволяет погладить себя, но не выказывает ни малейшего желания покинуть свое место; он пахнет мочой, шерсть его облезает, на спине видны большие залысины. Женщина хлопает рукой по прилавку, кот подпрыгивает и скрывается в глубине аптеки. Кардона садится. Слова женщины напоминают ему времена, когда он был членом правительства. Разговор, который произошел у него с Вальдивией, министром финансов, в коридоре Огненного дворца. Они только что вышли из зала заседаний, где обсуждали межклассовые объединения, выступающие против ограничений ресурсов и международных организаций. У Вальдивии был озабоченный вид.

– Ах, мой дорогой судья, наш народ ничем не проймешь. Хотят, чтобы в стране наступил экономический подъем, а когда приходят иностранные инвесторы, ругают их на чем свет стоит. Они не понимают, что капиталистические фирмы – не благотворительные общества. Они вкладывают деньги, чтобы получить прибыль. Это порочный круг, и я не знаю, можно ли выйти из него.

– Не думаю, что есть какой-либо выход, – сказал тогда Кардона. – В бедной стране мы не привыкли, чтобы народ зарабатывал больше, чем требуется на содержание семьи. Отсюда народное определение: "зарабатывать на жизнь". Работать честно для них значит – чтобы выжить. И если кто-то трудится для себя и имеет больше – он сразу становится в глазах окружающих взяточником, эгоистом и тому подобное.

– Именно. Мы хотим быть современными и прогрессивными, но не желаем расставаться с традиционными предрассудками. Хотим совместить и то, и другое, а это в принципе невозможно. Неолибералы обречены здесь на провал, если этого еще не произошло.