Клас Эстергрен - Гангстеры

— Это подделка. Все подделка.

— Ты о чем?

— Поддельный репортаж, — пояснил Конни. — Липовый документ, который состряпали ребята Посланника.

— Где?

— В это невозможно поверить…

— Ладно, — согласился я, потому что хотел понять. — Это Камилла. И она где-то в горах на севере?

Конни кивнул.

— Сэнкет. Не на всякой карте найдешь. Четыре километра от норвежской границы.

— И у нее там добрые друзья?

— Очевидно, да. Хотя никто никогда о них не слышал.

— Похоже, у нее все хорошо, — сказал я. — Ты не рад?

— Этот парень… — Конни указал на небритого во флисовом джемпере. — Это старый компьютерный фрик. — Конни назвал имя, которое ничего мне не говорило. — Он купил всю деревню. Все дома. И церковь тоже.

Конни промотал ролик до кадра, на котором была видна местность. Деревня состояла из пяти десятков домов в узкой низине, окруженной тремя крутыми снежными склонами и густым хвойным лесом.

— Вся деревня населена такими чокнутыми…

Ролик длился всего три минуты, и Конни, тщательно изучив его, легко находил любой кадр. Он показал мне людей на деревенской улице — одетых уже по-зимнему, в вязаные шерстяные вещи, никакого меха. Одежда была разнообразной, но на лицах было одно и то же выражение доверчивой радости. Все довольно махали в камеру. Странный это был ролик.

— Вид у них счастливый… — произнес я.

— Позже утром прислали новый материал, — ответил Конни. Он показал мне бумаги, которые, очевидно, должны были что-то прояснить. — Там одни чокнутые… — повторил он. — Долгосрочные больничные, неопределенные симптомы. Даже пособие им уже не платят. Фибромиалгики. Аллергики, не переносящие электричества. Слабонервные. Противники цивилизации. Анархисты. Парочка в розыске…

— И вот приезжает Посланник с камерой?..

— Очевидно.

— И что все это значит?

— У них какая-то утопия…

— Утопия?

— Сам прочитай… Густав узнал парня во флисовом джемпере. Он делал одну из первых интернет-страниц… для Роджера Брауна и «СХТМ». Но сейчас это неважно. Парень разбогател. Неприлично разбогател.

Конни протянул бумаги мне, чтобы я прочитал сам. У меня перед глазами оказалось досье на шесть страниц, комментирующее содержание ролика. Акт, вероятно, предшествовал ролику и был составлен, чтобы мотивировать серьезные и дорогостоящие съемки документального телефильма «из-под полы» с помощью инфильтрированного агента. Цель была очевидна — поставить под сомнение то, что происходило в этой богом забытой деревне, представить это как опасный для общества подрыв устоев.

Центральное место в документе занимал «предводитель», который, если не принимать во внимание дилетантско-психологические характеристики вроде «лабильный» и «сектеристичный», казался экстраординарным человеком, энергичным, предприимчивым, полным идей и способным заражать людей энтузиазмом — иными словами, стопроцентный антрепренер.

Этому предводителю было чуть больше тридцати, но он обладал капиталом в четверть миллиарда на счете в банке, филиал которого располагался в соседнем селении — в ста восьмидесяти километрах от Сэнкет. Основа состояния была заложена в начале восьмидесятых, когда предводитель был еще подростком, взрослеющим в обнимку с компьютером первого поколения. Молодые люди шутя обретали знания, недоступные для взрослых, усваивали невежественный и высокомерный образ мысли, особую логику, которая бывает характерна для «аморальных преступников и социально ненормальных типов…» Тогда, подростком, он нашел единомышленников и основал клуб, который позже, без намерения вести коммерчески выгодную деятельность, обрел форму зарегистрированного предприятия в той области, где прежде доминировали взрослые мужчины, имеющие поддержку международных концернов. Молодые и смелые, эти люди находили новые, прежде не испробованные методы и способы работы. Им удалось привлечь к себе внимание, и вскоре они уже участвовали в переговорах с крупными предприятиями и серьезными учреждениями. Игра превратилась в серьезную работу. Деньги текли рекой. Предприятие росло, и в начале девяностых стало фигурировать в биржевых сводках. Ценность его была в большей степени обусловлена бесконечно высокими ожиданиями, чем реальными результатами деятельности.

Атмосферу, в которой работали сотрудники этого предприятия, называли «экстремально нездоровой» практически во всех отношениях. Ненормально высокий темп работы, ненормированный трудовой день без установленных выходных и перерывов. Многие вырабатывали свой ресурс, и состояние их описывали по-разному: «заработались», «сгорели на работе» и тому подобное.