Клас Эстергрен - Гангстеры

Один из эпизодов имел место в семидесятые годы. Редактор мужского журнала напал на некий след. Под мужским журналом подразумеваем еженедельник с обнаженными дамами на обложке и разнообразным содержанием, адресованным публике мужского пола, где относительно незначительные события раздувались до масштабов «дела», если проступок был совершен высокопоставленной персоной или кем-то из приближенных.

«След», обнаруженный редактором, был таков: шведское промышленное предприятие производило и поставляло Третьему рейху детали вооружения, в нарушение шведского закона и политики нейтралитета. Два человека — рабочий завода и пожилой журналист — обнаружили это, и оба погибли при невыясненных обстоятельствах. Было проведено расследование, в ходе которого не нашли ничего, что говорило бы о совершении преступления.

Но редактор обнаружил материал, который доказывал, что журналист, живущий одном из домов пригорода Бромма, был лишен жизни насильственно. Электрическим током. Это было видно на фотографиях, изображающих ожоги на икре ноги, — фотографиях, которые сначала были засекречены, а затем удивительным образом стали доступны.

Теперь это промышленное предприятие являлось частью большого концерна, который частично принадлежал, но, в первую очередь, контролировался неким бизнесменом, иногда обозначаемым как «промышленный магнат». Со временем он стал принимать участие в политической деятельности правого блока, а в преддверии выборов семьдесят девятого года выступал претендентом на пост министра в новом составе правительства. Такой заметной персоне было что терять: разоблачение его предприятия как поставщика гитлеровской армии пусть и относилось к темному историческому прошлому страны, все же могло сильно скомпрометировать политика и быть использовано противниками.

Однако редактор был не единственным, кто располагал этим материалом. Скорее, факты достались ему в более или менее готовом виде от старого друга, который раздобыл их с риском для жизни. Старый друг был богемным музыкантом: когда-то они с редактором играли в одном «оркестре», самое обсуждаемое выступление которого состоялось на нелегальном фестивале у Йердет.

Богемный друг собирал материал, свидетельства, косвенные, а порой и прямые доказательства в самых невероятных местах, а потом обнаружил старого журналиста мертвым в его доме в Бромма. Кроме того, некоторые сведения он получил из первых рук, так как он и тот самый бизнесмен имели одну любовницу на двоих. Последнее обстоятельство делало богемного друга ненадежным источником — возможно, им руководили сомнительные мотивы. В деле наверняка была замешана ревность, а также жажда мщения и просто корысть.

Такую предысторию услышал Конни. В сухом, деловом изложении Посланника каждое упоминание «мужского журнала» сопровождалось объяснением, которое стало почти комичным, равно как и обозначение «оркестр» применительно к коллективу, который Конни идентифицировал как «Гарри Лайм Груп» — революционную группу, существовавшую тридцать пять лет назад.

— Мне это знакомо… — сказал Конни.

— Да, события описаны в романе. Не вполне корректно, разумеется, но примерно. Пришлось кое-что подправить…

— Подправить?

— Я поговорил с молодым писателем. Дал ему ряд рекомендаций.

— Рекомендаций?

— Инструкций. Чтобы он не наступал на мозоли некоторым людям.

— Я поверил в тех братьев, — сказал Конни. — А в историю — нет.

— Как и большинство, — отозвался Посланник. — Братья Морган. Он был один, но по какой-то причине стало два. И звали его не Морган. И редактора, конечно, не Стене Форман, но имя оказалось таким подходящим, что мы тоже стали звать его так.

— Дело Хогарта…

— И это сгодилось, — подтвердил Посланник. — Но в реальности все было грязнее… Ни Генри Морган, ни Стене Форман не собирались делать сенсационных разоблачений в своем «мужском журнале». Они поняли, что материал даст гораздо больше денег, если будет лежать в сейфе, а вышеозначенный бизнесмен оплатит, так сказать, аренду сейфа. Так и случилось. Вильгельм Стернер ежемесячно выплачивал внушительную сумму, условно обозначенную как «расходы на хранение», и эти деньги давали Форману и Моргану возможность безбедно существовать.

В те времена Генри Морган находил свои расходы весьма значительными, «поскольку предоставлял свое жилье лицам без определенных занятий, а также одному молодому писателю…»