Клас Эстергрен - Гангстеры

Часы показывали одну минуту шестого, когда в дверь конторы «Институт Лангбру» позвонили. На пороге стоял незнакомец — один из тех, кого Конни обыкновенно обозначал как «среднестатистический человек», старше шестидесяти, но моложе семидесяти, в сером пальто и старомодной шляпе. Серая фигура произнесла:

— Добрый день. Это Конни Ланг?

— Да, — Конни кивнул и отступил в сторону, пропуская гостя в холл. В движениях этого человека было нечто массивное и тяжелое, но все же ловкое. Впечатление лишь усилилось, когда он снял пальто и шляпу и пригладил ладонью седые волосы. Все это он проделал без приглашения, словно подобное поведение было в порядке вещей.

— А вы кто? — спросил Конни. Он закрыл дверь и запер на задвижку.

Гость повернулся к Конни и произнес, протянув руку:

— Большинство зовет меня Посланник.

Пожимая руку, Конни почувствовал запах леса, аромат хвои.

— Не холодный, лабораторный, искусственный запах… Больше похоже на теплый, даже знойный день посреди большого леса…

Почувствовав аромат, Конни увидел и глаза этого человека — светло-голубые, почти прозрачные глаза, как небо над белой полоской далекого горизонта.

— Посланник или Эрлинг? — спросил Конни.

В ответном взгляде человека, который предпочитал, чтобы его называли Посланником, была лишь малая частица того холода, который этот взгляд мог выражать, но и этого хватило, чтобы вызвать очень неприятное чувство.

— Вернемся к этому позже, — произнес он. — Нам есть о чем поговорить.

— Вы знаете, где моя дочь? — спросил Конни.

Гость повернулся к входу в кабинет, сделал шаг в сторону, снова повернулся к Конни и пристально посмотрел на него:

— Нет.

Конни едва не отскочил. В том, как этот человек произнес «нет», было нечто, не допускающее возражений. Слово прозвучало не громко, не угрожающе, никоим образом не враждебно. Это «нет» означало лишь «нет» и определенно ничего больше.

— Я не знаю, где ваша дочь, но, возможно, помогу вам это выяснить.

Посланник снова шагнул в сторону кабинета — так же непрошено, так же внимательно, как человек, знающий место по описанию и впервые получивший возможность увидеть его собственными глазами: констатируя верно подмеченные детали и расхождения. Окончательный вывод в таких случаях касается не столько самого места, сколько того, кто его описывал.

Конни и сам не заметил, как оба расположились в конторе, по разные стороны стола, и ему не пришло в голову что-нибудь предложить гостю. Необычное время встречи не располагало угощать кофе, но Посланник сам попросил стакан воды. Конни мог предложить только воду из-под крана. Гость не возражал. Годилась даже не слишком холодная.

— Я понимаю, в каком положении вы оказались, — произнес Посланник. — У меня тоже есть дочь. Даже три. Сначала кажется, что отлично их знаешь, а потом вдруг становится ясно, что они живут собственной жизнью. — Конни кивнул. — Занимаются вещами, о которых ты и понятия не имел. — Конни пришлось согласиться и с этим. — Но запомните одно, раз и навсегда, — я не имею к этому никакого отношения.

Конни на секунду задумался:

— Если вы говорите «я», то это означает…

— …многое.

— Вы подчиняетесь полиции?

— Нет, — так же однозначно, как и прежде, ответил Посланник. — Я не подчиняюсь полиции… — Он умолк и посмотрел в окно, словно не спеша с объяснениями.

— Может быть, полиция подчиняется вам?

Посланник улыбнулся — дружелюбно, может быть, даже одобрительно.

— Такой интерпретации я еще не слышал, — произнес он. — Но — почему бы и нет? — помедлив еще немного, он добавил: — У меня есть ресурсы, есть полномочия. Разве этого не достаточно?

— Не знаю, — отозвался Конни. — Пока — да…

— Пока, да… — Посланник кивнул, откинулся на спинку стула и задумался. Он ощупывал Конни, пытаясь понять, из какого тот сделан материала. Может быть, материал оказался неожиданно твердым, учитывая обстоятельства, но, как и любой другой материал, вполне обрабатываемым — для того, кто владеет инструментом. Надо было лишь выбрать нужный. — Чтобы знать диспозицию, — продолжил он, — я хочу, чтобы вы рассказали о человеке, который говорил вещи, имеющие отношение ко мне, и который…

— …называл вас Эрлингом? — Умирающий в Юртхаген произносил это имя с особым смыслом, как едкое обвинение, и Конни обнаружил, что оно и вправду действует.

Посланник повторил, все так же спокойно, но уже с оттенком раздражения:

— Мы еще вернемся к этому. — Выдержав эффектную паузу, он продолжил: — Мне все передали, но я хочу услышать рассказ из ваших уст…