Клас Эстергрен - Гангстеры

Я не знал, что сказать и что думать обо все этом. Если все обстояло так, как он намекал, то ничего невозможного не оставалось…

— Черт, — выругался Конни, — стоит подумать о ней, как во рту появляется вкус алкоголя. Хочется просто напиться, стать другим — тем, кого она должна была встретить…

Он был полностью уверен, что эта женщина — часть плана, воплотить который поручили Янсену. План включал несколько шагов, и несколько из них были уже сделаны. Янсен попытался мимоходом убедить Конни взять телефон и отправить в Юртхаген «скорую помощь» ради общественной пользы. Но Конни не купился на этот финт — если вообще воспринял его как таковой. Вероятно, он с самого начала понимал значение этого момента и имел собственное представление о том, как им распорядиться. Таким образом, наступило время для шага номер два: в контору Конни проникают эксперты, дабы в компьютерах обнаружить если не адреса, то хотя бы информацию о том, в каких частях города проводилось исследование. Для этого требовалось несколько часов непрерывной работы: нельзя было допустить, чтобы Конни этим вечером появился в конторе. Шаг номер три: Конни отвлекается от мыслей о работе, точнее — его отвлекают. Для этой цели была найдена женщина, способная занять его, по меньшей мере, до полуночи. Исходя из имеющихся сведений о вкусах и предпочтениях Конни, был сооружен нужный образ — возможно, основанный на облике женщины, которую когда-то подослали к Конни для проверки лояльности и которая произвела на него неизгладимое впечатление. На эту роль определили Виви, оказавшуюся идеальным вариантом. Где ее нашли — об этом Конни узнать не суждено.

— Виви не была профессионалкой, — сказал он. — Никоим образом. Мне кажется, она даже не знала Янсена. Наверное, она просто дочь начальника какого-нибудь бюро, который у них на крючке…

Он покачал головой — скорее, с горечью, чем со злостью. По моему телу пробежала дрожь — от усталости или, может быть, от того, что в конторе снова стало невыносимо жарко. Конни этого не чувствовал, его обмен веществ работал совсем иначе. Я подошел к эркеру и открыл окно. Конни, против обыкновения, не стал его закрывать.

— Правда, тогда я ничего не заподозрил, — сказал он. — Ни капли. Я был круглым идиотом. Должно быть, Янсен заметил, как я смотрю на Виви, и был очень доволен. Я хлопнул еще пару рюмок и угостил ее коктейлем. Она сказала, что была в кино на Кунгсгатан, смотрела немецкий фильм. Мы стали говорить о немецком кино, и она рассказала, что писала работу о фильме «Тоска Вероники Фосс»… — Конни покачал головой, как будто речь шла о необычайном. — Как они, черт побери, узнали, что это мой любимый фильм?

— Может быть, совпадение, — предположил я.

— В любом случае, она хорошо знала, о чем говорит, — продолжил Конни. — Мы стали сравнивать разных интерпретаторов Фассбиндера — по-дурацки, как и бывает, когда люди обнаруживают общее увлечение и говорят не о самом предмете, а обо всем, что его окружает. Оказалось, что у меня есть немало пластинок, которые она никогда не слышала… — Это было так глупо, что я не смог удержаться от смеха. Конни не понимал, в чем дело. — В начале все было так невинно. Это нельзя было назвать флиртом, пока я не обнаружил, что Янсен остался в стороне. Его совершенно не интересовало немецкое кино, а если и интересовало, то в его обязанности входило тщательно это скрывать. Он, разумеется, должен был радоваться, что мы с Виви сразу нашли друг друга, но вид у него, выпавшего из разговора, все же был растерянный. Кажется, у него вообще нет интересов, кроме интриг на работе.

Но именно благодаря присутствию Янсена, Конни постепенно понял, что происходит. Беседа с Виви, будь они наедине, не означала бы ничего особенного, но в присутствии третьего наполнилась особым смыслом. Янсен, вместо того, чтобы разделять их, усиливал тягу друг к другу. Сначала они пытались вести разговор втроем, но отказавшись от предложенных Конни коктейлей, Янсен счел за благо отправиться домой.

— Может быть, это означало конец операции, кто знает. В любом случае, Янсен заявил, что уходит. Он не знал, как себя вести — многозначительно удовлетворенно улыбаться или мрачнеть, чувствуя себя лишним. Вышло нечто среднее — вымученная улыбка.

Конни так и не понял, по своей ли воле Виви провела остаток ночи с ним, поручили ей пасти дядюшку-специалиста по общественному мнению лишь до полуночи или до самого утра.

— Меня до сих пор мучает мысль, — сказал он, — что я не выяснил этого. Мы ведь отправились дальше…