Клас Эстергрен - Гангстеры

— Не более обычного, — ответил он. — Приду с удовольствием.

— Можешь купить вина?

— Разумеется. Что-нибудь еще? Мясо? Говяжье филе?

— Я придумаю что-нибудь, — сказала она, — для нас, когда они уйдут.

— Съедим тайком.

— Точно, — подтвердила она.

Они попрощались, как два подростка, сговорившихся о тайной проделке. Конни взглянул на дисплей и обнаружил, что она звонила раньше. И все же его не оставляло чувство, что Анита делала одолжение, отвечая на звонок. Настроение снова испортилось. Они по-прежнему не умели разговаривать как взрослые люди, без лишних интонаций, инсинуаций и скрытых обвинений. Как будто они, подобно многим знакомым, таили обиду за обман и предательство. Но ведь ничего подобного не было.

Тем вечером, всего две недели назад, Конни ждала новая работа, давно дожидавшаяся своей очереди, но сосредоточиться было трудно. Ему хотелось позвонить брошенной жене и сказать, что он был от всей души рад прийти к ней в субботу, что с той самой минуты расставания его наполняло счастливое чувство — радость того, что они все же есть друг у друга, как бы это ни выглядело со стороны. Долгие годы они вели себя разумно и уважительно, и это не может быть истолковано иначе, как знак глубокой и прочной любви. Но произнеся про себя эти слова, Конни почувствовал, что они лишь уверят Аниту в том, что у него кто-то был, а теперь все прошло, и он, поджав хвост, бросился за утешением туда, где вряд ли откажут. Поэтому объяснений не последовало. Состоялся совсем другой разговор.

Не прошло и трех часов после совместного ланча, как позвонил Янсен.

— Я прочитал твои комментарии, — сказал он. — Много проанализировал, и… да, хочу кое о чем спросить…

— Есть замечания?

Раньше такого не было: чтобы отзыв на исследование поступил в тот же день.

— Никаких, — отозвался Янсен. — Все безупречно, как всегда. Но все же… Ты занят сегодня вечером?

— Вечером? — Конни не смог скрыть изумления. — Нет… кажется, нет.

— Пока я свободен. Потом будет труднее встретиться.

— Ладно, — согласился Конни. — Где и когда?

Через три часа они встретились в «храме еды, расположенном в бетонном колоссе семидесятых годов». Раньше по этому адресу находилось старое здание, построенное в девятнадцатом веке, а в нем — кабаре, где Конни побывал вместе с родителями в шестьдесят восьмом году. Он сидел и «елозил на месте в нейлоновой рубашке и галстуке из наппы, пока собственными глазами не увидел Гуннара Виклюнда и не услышал: „Снова в нашем городке загораются огни“». Несколько месяцев спустя, в парке Спёкпаркен он вспоминал это едва ли не со стыдом, как часть уже далекого детства. Левые оккупировали студенческий профком, а их противники устроили демонстрацию в парке. Слаженные песнопения тонули в шуме «Интернационала» и «Ты древний, ты свободный». Эти события, разумеется, горячо обсуждались в Институте, процентное соотношение сил правых и левых отмечалось ежедневно, и цифры четко говорили одно, а общественные дебаты — совсем другое. Из-за близости к статистике, из-за долей и процентов, впитанных едва ли не с молоком матери, он не связывал никаких надежд с борцами за радикальные изменения в обществе, даже если бы захотел. У них не было никаких перспектив, они составляли ничтожно малый процент населения, и лишь спустя пятнадцать лет, уже находясь по другую сторону семидесятых, Конни снова услышал «Снова в нашем городке загораются огни» и понял, что пока общественность была занята склоками, муниципалитет, банки и подрядчики при свете строительных прожекторов снесли все дома в этом городке, без малейшего вмешательства населения.

Янсен ждал на месте, одетый по-вечернему в костюм-тройку с галстуком, а гель для волос делал его совсем прилизанным. Строгий вид придавал его словам пышность, граничащую с пафосом нетрезвого человека. Увидев Конни, он вскочил, чтобы пожать ему руку и дружески похлопать по плечу.

— Заказывай! — Жест в сторону бара.

Они встретились по рабочему поводу, но Янсен выбрал неформальный тон — легкий и дружелюбный, чего Конни никогда от него не ожидал. Следовало заподозрить неладное или, по крайней мере, вести себя более сдержанно в ответ. Но:

— Я не мог отказать себе в удовольствии наблюдать за Янсеном, начисто лишенным таланта свободного общения.

Во всем чувствовалось преувеличение. Вечер явно мог влететь в копеечку, и, вообще говоря, в этом не было ничего странного. Но Янсена и Конни на протяжении многих лет связывали деловые отношения, и они никогда не позволяли себе излишеств.