Владимир Микушевич - Будущий год

Старик захрипел. Вызвали скорую помощь. Мирослав шел через березовую рощу и думал, хорошо ли он сделал, не образумив старика. «Зеленый Федоров страшнее Гитлера», — шевельнулась у него в памяти чья-то строчка. Мирослав остановился. «А что если я и вправду Мстислав Зегзицын?» — подумалось ему.

Исчезновения Лукреция Лушкина не привлекло бы к себе особенного внимания, но, будучи видным ученым атомщиком, он имел доступ к секретной информации, и розыском Лушкина пришлось заняться Анатолию Зайцеву. Первым делом Анатолий посетил его бывшую жену. История этого брака была по нынешним временам тривиальна. Несколько лет назад преуспевающий ученый женился на молоденькой студентке Плехановского института. Сначала дело шло как по маслу. Молодожены побывали в Крыму, на Рижском взморье, на Байкале. Порывались поехать за границу, но поездку запретили, так как у Лукреция Лукьяновича был допуск. Потом положение резко изменилось к худшему. Оборонку начали свертывать. Оклад ведущего научного сотрудника не дотягивал до прожиточного минимума, да и этого оклада не выплачивали месяцами. Между тем Гизелла успешно занималась предпринимательством, а Лукреций Лукьянович уже переписал на нее московскую квартиру, машину и дачу в Мочаловке. Тут Гизелла вспомнила, что она моложе Лукреция Лукьяновича на двадцать три года и подала на развод. Лукреций проявил при этом странную покладистость. Может быть, он просто растерялся от резкой перемены в своем социальном положении. Так или иначе вскоре после развода он перестал появляться как в московской квартире, так и на даче.

Гизелла не придавала его исчезновению никакого значения. Развод она объясняла чисто личными, интимными причинами, Анатолий стеснялся расспрашивать о них, но Гизелла неожиданно выпалила сама:

— От него же отвратительно пахло!

— Чем же таким от него пахло? — озадаченно пробормотал Анатолий.

— Не знаю, как объяснить вам. Гнилью, болотом, псиной. Не я одна замечала. Сослуживцы не могли работать в одной комнате с ним.

— А когда вы выходили за него замуж, от него еще не пахло?

— Видите ли, я была девчонка… я думала, что так вообще пахнет… от мужчин, но, в конце концов, я убедилась, что это невыносимо… как и многое другое.

— У вас нет никаких соображений насчет того, где он может находиться?

— С этим нет проблем. Вот уж о чем не стоит беспокоиться. У него в Мочаловке родни полно. Поинтересуйтесь, сколько Лушкиных проживает и здесь, и в Векшине, и в Лыканине.

Лушкиных оказалось, действительно, много в Мочаловке и во всем Любавинском районе, но все они отрицали знакомство с Лукрецием Лукьяновичем и между собой-то почти не общались, хотя, согласно местным легендам, состояли в отдаленном, а то и в довольно близком родстве. Ситуация с Лукрецием Лушкиным осложнялась тем, что он был вроде как подкидыш, а подкинули его в мочаловскую церковь в 1938 году, как раз накануне ее закрытия. Священник успел окрестить младенца и чуть ли не в тот же день был арестован. Младенца усыновила бездетная чета Лушкиных. Лукьян Лушкин преподавал в мочаловской школе (бывшей гимназии) естествознание и слыл мужиком начитанным, читал даже в клубе лекции по научному атеизму. Потому-то он и назвал приемыша Лукрецием (в честь древнеримского поэта-материалиста Лукреция Карра), хотя, по слухам, младенец был крещен Лукой. Жена Лукьяна происходила из раскулаченных, ухитрилась бежать откуда-то из Сибири. Она работала в той же школе техничкой. Тут же в школе им выделили комнатушку. Когда началась война, Лукьяна взяли в ополчение, и он был убит осенью под Москвой. Трехлетний приемыш остался на руках у Прасковьи Лушкиной, урожденной Медведевой.

Эти сведения Анатолию удалось почерпнуть в поселковом архиве, но уже они граничили с легендой. Древняя старушка, в свое время тоже работавшая в мочаловской школе, нехотя припомнила, что к младенцу Лукрецию ходила кормилица, и это при скудных лушкинских заработках. Ходила она по ночам, и после нее в коридорах оставался тяжелый запах болота, плесени или псины. Собственно, очевидцы умерли, но их дети и внуки припоминали, что вонючая баба имела свойство светиться в темноте. В голодные военные годы, когда Луканьке было уже лет пять-шесть, она все еще появлялась и, по-видимому, прикармливала его грудью. Говорили, что к младенцу ходит сама Лушка.

На вопрос о том, кто такая Лушка, мочаловские старожилы предпочитали не отвечать. Предполагалось, что все об этом и так знают, а если кто не знает, так незачем с ним о ней разговаривать. Не без труда удалось Анатолию выяснить следующее.