Галина Северина - Легенда об учителе

Мы долго думали с Ирой, как взяться за Башмакова. Фактов было сколько хочешь: полгода ничего не делает, ни одного собрания толком не провел, страдает зазнайством, манией величия. Оскорбляет комсомольцев на каждом шагу. Недавно обозвал Иру выскочкой, меня — еще хуже. Ни о какой дружбе в организации и говорить не приходится. И не шел к нам никто. Кажется, дальше ехать некуда. Но Генька повадился каждую неделю ходить в райком, и там его почему-то ценили. Вот он ничего и не боялся.

— Я вам вот что советую, — сказал нам Толя, — сходите в заводское бюро комсомола, поговорите с Сашей Шафрановым.

Мы с Ирой обрадовались: в самом деле, на заводе нас знают по прошлогоднему лагерю и уж в добром совете не откажут.

С Сашей Шафрановым, секретарем заводского бюро комсомола, мы столкнулись у самой проходной.

— Уходишь? А мы к тебе! — разочарованно протянули мы.

— Надолго? — поинтересовался Саша и, взглянув на ручные часы, жестко определил: — Десять минут — и не секунды больше!

Нам казалось, что этого совершенно достаточно, и мы обрадованно закивали. А вышло — больше часа. Саша забыл, куда ему надо идти, а мы не напоминали.

— Интересное дело! — возбужденно говорил Саша, поправляя большие роговые очки, сползавшие на нос. — О пионерах мы постоянно ведем разговор, вожатых в школу посылаем, отчеты их слушаем, а о том, что там есть комсомольцы, не подумали! Позовите Марусю Шехтер! — крикнул он кому-то.

Вошла высокая кудрявая девушка.

— Знакомься, Маруся, со школьным комсомолом! — представил нас Саша.

А мы эту Марусю давно знаем. Она и в лагерь приезжала, и в школу не раз приходила на праздничные вечера. Она детским сектором на заводе заведовала.

— Отлично я знаю этих пионерочек! — сказала Маруся.

— Отстала от жизни! — усмехнулся Саша. — Комсомолки они. Сядь и послушай. Там помощь нужна!

Срочно собрали бюро, и оно решило взять шефство над нашей ячейкой; к нам прикрепили Марусю Шехтер, а на собрание, которое будет по поводу Башмакова, придет сам Саша.

— Готовьтесь! Но чтобы все обоснованно было! — сказал он нам.

В школу мы примчались окрыленные. По дороге нам пришла в голову еще одна мысль.

— Когда, ты говоришь, будет комсомольское собрание? — спросили мы у Геньки.

— Скоро! Вот в райком схожу! — важно ответил он.

Мы обратили внимание, что Генька стал носить синие галифе и сапоги. Совсем как ответственный работник.

— А он, пожалуй, пошел дальше Родьки! — сказал Жорка.

Ира не знала, кто такой Родька, пришлось вкратце рассказать.

— Как портят такие люди жизнь! — возмутилась Ира. — Нечего их терпеть! Начнем со стенгазеты!

Это и была наша мысль: прохватить до собрания Геньку в нашей газете «Красный факел». Редактором был Гриша. Он тут же согласился поместить фельетон в очередном выпуске. Писать поручили мне.

— Газета должна выйти через три дня! Срочное дело! — сказала Ира.

Фельетонов я никогда не писала, и пришлось здорово попотеть. Но получилось. Я обыграла прозвище «гусак», которое дал Геньке Толя. Настоящего имени не указала. Просто «одного гусака» избрали на ответственный пост. А дальше рассказывалось все, как на самом деле.

Около газеты собрались почти все ребята старших классов. И хотя фельетон без подписи, все догадались, что это я. Даже обидно: неужели так прозрачно? И Геньку, конечно, все узнали. Хохот стоял громовой. Кто-то позвал его самого. Не знаю, но, будь на месте Геньки, я бы прочла и молча отошла, задумавшись над выводами. Генька же раскричался:

— Кто позволил?

— А что? Особая цензура должна быть? — спросил Гриша.

— Со мной, во всяком случае, надо было согласовать!

— Много ты с нами согласовываешь!

— Я это вырву! Перечеркну! — завопил Генька.

— А в чем, собственно, дело? Какое ты имеешь отношение к этому «гусаку», о котором написано? — пожал плечами Кирилл.

— Я знаю, что это за «гусак»! — потеряв себя, орал Генька.

— Ах, это твой личный друг? Извини, я не знал! — с усмешкой сказал Кирилл и окончательно вывел из себя Геньку.

Тот со злобой схватил газету и разорвал ее на куски. Нам грозно сказал:

— Завтра назначено комсомольское собрание с обсуждением вашего поведения! А о тебе, — ткнул он в меня пальцем, — будет специальный разговор! И в райком сообщу. Так и знайте!

Генька помчался в райком, а мы позвонили на завод.

Такого собрания у нас еще не было. Кроме нас, тринадцати подростков, в пионерской комнате сидел Саша Шафранов, Маруся Шехтер, Леша Карабанов — члены заводского бюро комсомола, Николай Иванович, Толя и, наконец, инструктор райкома комсомола, молоденький восемнадцатилетний парень, очень удивившийся присутствию заводских комсомольцев.