Мария Свешникова - Fuck’ты

Ближе к обеду приехала Линда в черной юбке и тугой водолазке. Линде двадцать три года, но она получала третье высшее образование и была опять первокурсницей. Сначала мы думали, что ей повезло оттяпать Глебастого на растерзание, потом поняли, что это ему выпал счастливый билет, она давала ему душевную близость, откровенность и спокойствие, хоть и вышли они из разных миров — дочь художника по костюмам и сын известных рестораторов.

Линда была ниже меня ростом, слегка полновата, но тем и очаровательна, необузданно и безостановочно крутила шар под названием Земля оптимизмом и юмором, а также унаследованным от Карлсона пропеллером в заднице. Она умела улыбаться просто так — даже когда больно и хочется умереть, она продолжала радоваться.

В этой водолазке ее грудь сплюснуло. Я не могла оторваться. Четвертый размер стал вторым.

— Одевайся! — веселым тоном сказала Линда, садясь на банкетку в прихожей.

— Мне нечего надеть, — сонным голосом отрикошетила моя лень.

— А вон, юбка и рубашка на кресле лежат, — показала она пальцем на последствия ночного разврата.

— Я йогуртом обсявкалась. И потом, потная одежда…

— Слушай, у тебя десятиметровая гардеробная завешана вдоль и поперек. Сейчас все найду.

Она нашла очередную черную юбку с лоскутным низом и черную блузку с пайетками и стразами. Отпираться не пришлось.

— Линда, я не хочу ехать в Кирину квартиру. Давай прогуляем?

— Поминки не прогуливают.

— То же самое говорят про лекции, но все это делают.

— Маш, мы же обещали декану, что приедем. Давай, кстати вернем дневник.

— Нет, дневник мы не вернем.

Я расплакалась, стоя в одних трусах.

— Я не понимаю, что происходит, понимаешь, я его ненавижу, но не могу уйти. Я не могу этого объяснить.

— От Кирилла?

— С Кириллом я рассталась почти месяц назад.

Линда села на стул в прихожей, в десяти метрах от меня по коридору.

И посмотрела на VISA, аккуратно лежащую с того дня на терминале.

— Что это?

— Это он.

— Макс?

— Да.

Мы простояли около получаса в пробке на проспекте Вернадского, Audi A8 впечаталась мордой в «Волгу», слезы фар были везде, даже на газоне, с прогулочными для собак островками снега.

Пятна талого снега резали газон на огромные хлопья Corn flakes.

— На долматинца похож!

— Кто? — недоуменно спросила Линда.

— Газон.

Позвонил Макс, сказал, что опоздает на час, а то и два.

Мы решили пройти пешком от Сивцева Вражка, так как дальше ехать было бесполезно, и поднялись пешком на последний этаж. Из подъезда вышла пожилая женщина, странно покосилась на Линду, издала зловещее кошачье шипение и подошла ко мне, схватив за руку.

— Познавший одну беду познает во сто крат больше. Выдержавший познает вечность. Берегись.

Линда силой утащила меня в подъезд. Старуха не спускала с нас мрачного взора.

Лифты в старых, пусть и отреставрированных домах часто ломаются. Думаю, дело в электропроводке. Мы шли пешком, каблуками выстукивая истерику на мраморных ступеньках.

В огромной прихожей нас встретила Таня Гарнидзе. Она поцеловала меня в щеку и пожала руку. Шестое чувство давало понять, что это не самый лучший знак.

— Линд, нам черная кошка дорогу не переходила?

— Одна точно. Да еще и драная.

Мы сели за стол. Стояла кутья. Пожилой мужчина, который, как потом оказалось, был Кириным научным руководителем в МГУ, подливал в бокалы шардоне. Мы с Линдой переглянулись, когда пошли разговоры о том, что она с красным дипломом окончила ВМК [10] Факультет вычислительной математики и кибернетики. . Гарнидзе обсуждала с одной из присутствующих дам цены на работы художников Максютиных и сравнивала полученный результат со стоимостью картин Макеевой.

Приехал Макс с Кариной.

— Смотрите, кого я у метро встретил, — сказал он присутствующим, обнимая за плечо мою сестру. Мою собственную сестру.

Сегодня я не пила кодеин, но вот тошнит не слабо.

Макс посмотрел на меня и сказал: «Вы на похоронах в минуту разминулись».

Хотелось кинуть в них все, что стояло на белоснежной скатерти.

Карина села рядом со мной. Ей налили вина.

— Тебе же нельзя? — испугалась Линда.

Когда Ивановская вернулась в нормальный мир, то нам всем было строго предписано следить за тем, чтобы ни капли в рот, ни миллиметра в… Как говорилось в брошюре для родственников и друзей анонимных наркоманов: «Даже минимальная доза — уже срыв».

— Да ничего, я сейчас на тренинги хожу, так что все пучком будет. И потом, я же один бокал.