Мария Свешникова - Fuck’ты

— Машину хочешь?

— Нет. Я не люблю водить.

Мне жутко хотелось спросить «А что будет, если я сейчас пошлю тебя на хер и уйду», и именно в этот момент я поняла, что не хочу уходить. Минимум из природного любопытства «что день грядущий нам готовит?»

На втором этаже, на балконе, свисающем над соседнем столом, Романович, Гога и Жанна смеялись.

Я тоже захохотала истерически.

Он спросил: «Хочешь машину?», как будто речь шла о куске сыра, который бывает бесплатным только в мышеловке.

Он положил на стол картину. Миниатюру 30×40. Подпись Макеевой.

— Она твоя!

Это был его портрет.

— Она не впишется в мой интерьер.

— Значит, сменим интерьер, — сказал Макс, доедая карпаччо. — Да, я улетаю до вторника. Что тебе привезти?

Авиакатастрофу.

— На твой выбор.

Спустился Гога. Мы начали обсуждать его программу. Он устраивал соревнования от «Спортмастера» и звал нас приехать, ну или хотя бы заскочить на тусовку в клуб «Точка отрыва», Макс пропускал эти слова, не удосужившись уделить даже секунду внимания, проявить такт.

Я пошла в туалет. Мой организм до сих пор не отошел от кодеина, в желудке все скукоживалось и набухало, урчало и ворочалось, как будто начиная жить собственной жизнью, периодически темнело в глазах — некоторое подобие мигрени заставляло хвататься за стену и с невыносимыми внутренними стонами сползать на пол. Следом за мной зашла Жанна.

Я умылась холодной водой. Она красила губы блеском, прорисовывая каждую границу с молекулярной точностью.

— Как дела? — спросила я, вытирая бумажным полотенцем лицо.

— Когда-нибудь расскажу.

Уже почти уходя, она обернулась в мою сторону. Я согнулась над раковиной, думая, упасть в обморок или пойти блевать.

— Хочешь, дам универсальный совет?

— Давай, — сказала я после того, как сплюнула в раковину.

— Умей закрывать глаза на правду.

Я закрыла глаза, а когда очнулась, то рядом со мной сидела Жанна и держала около лба холодное полотенце.

— Не ударилась?

— Нет, нормально. Просто не спала несколько дней. И не говори никому об этом.

— Ладно. Точно все нормально?

— Да. Не бери в голову.

— До встречи, Маш.

Макс довез меня до дома, но подниматься не стал. В шесть утра рейс 6770 доставил его в Париж.

Я дошла до комнаты и, не зажигая свет, позвонила Романовичу на домашний. И плевать я хотела на швабру, родителей и кошку Натали.

— Алек, женись на мне! Я серьезно! Я буду хорошей женой!

— С ума сошла?

— Да, я сошла с ума…

— Что?

— Что ты молчишь?

— Думаю.

— Ладно, я пошутила. Давай, пока.

Нажала на сброс. Дурацкая была затея. Позвонила Игорю, старому знакомому, предложила то же самое. Он начал думать, где искать кольца в это время суток. Опять повесила трубку. Несмешная шутка. Набрала Вове. Он принес две таблетки фена [9] Фенозепам (сленг). . Дома его ждал небесно-голубой друг, так что он мне уделил всего сто секунд.

Вова как-то по-особенному на меня посмотрел.

— У тебя бюстгальтер маленький. Грудь вот-вот вывалится.

— Ты только что обидел лифчик Nina Ricci, — я оторопела от такой наглости, будь он полноценным мужчиной, вдарила бы ему кольцом с большими камнями по щеке.

— Сможешь кокаин достать? Я тебе денег могу прямо сейчас дать, — вдруг и моя наглость вышла наружу.

— Ложись спать, ты не в себе… Спокойной ночи.

В Максе гармонично сливалось все дьявольски притягательное — возбуждало его львиное спокойствие, цепляла действенность и абсолютное отсутствие противоречий, манил кобелиный магнетизм, пугала жестокость и ужасал маленький член.

Вова принес два подарка — крохотный пакетик обычного кокаина по сто пятьдесят евро за грамм и столько же медицинского, закутанного в мятую бумагу. Потерянная в неясности, я кончиком ножа пересыпала его в сок, мешала трубочкой и, находясь в состоянии физического одиночества, выпивала до дна. Так смешно слушать вранье людей, когда они не в курсе, что от кокаина диарея, эффект длится сорок минут и хочется есть. Наркотики — не моя стихия.

Тишина граничила со звоном в ушах — барабанные перепонки напряглись, ключ уверенно отпирал засов моей обители.

Утром Вова начал странный разговор:

— Знаешь, как нюхать кокаин и быть при этом в себе?

— Нет, — я была заинтригована.

— У тебя есть карандаш с ластиком под крышкой? — я порылась в письменном столе и нашла этот забавный трофей.

— А еще один?

— Держи!

Он достал тонкий прозрачный цилиндрический ластик.