Ирвин Шоу - Хлеб по водам

Стрэнд старался не показать удивления — Элеонор всегда с большим энтузиазмом говорила о своей работе.

— Одаренным молодым людям претит стабильное восхождение по служебной лестнице, — продолжал Хейзен. — Они предпочитают передвигаться скачками. Они уверены, что могут управлять компанией в десять раз эффективнее, чем какой-нибудь старомодный тип, привыкший стоять за конторкой с гусиным пером в руке. Не сомневаюсь, и у меня в офисе есть несколько амбициозных молодых людей, которые обо мне примерно такого же мнения.

— Должно быть, немало было выпито в этом баре, — заметил Стрэнд.

— Вовсе нет, — ответил Хейзен. — Мы с Элеонор пропустили по паре рюмок. А этот молодой человек, что был с ней, Джанелли, еще несколько. Честно говоря, мне показалось, он был под хмельком. Словно успел заглянуть перед этим еще в несколько баров. И знаете, страшно распалился во время нашего разговора. Упрекнул Элеонор: та, мол, все время твердит, что сыта по горло этой работой, где ею командуют идиоты, но, когда представляется возможность уйти и стать самой себе хозяйкой, тут же смотрит на него как на какого-то безумца.

— А он говорил, что именно ей предлагает? — осторожно спросил Стрэнд.

— Насколько я понял, подразумевалась женитьба. — Хейзен снова пристально взглянул на Стрэнда.

Тот постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Мне тоже показалось, что они… э-э… увлечены друг другом.

— Этот мистер Джанелли произвел на меня хорошее впечатление, — сказал Хейзен. — Сам факт, что он не бросает дела своего отца, говорит о многом. Но он средний из пяти сыновей, и все они тоже в бизнесе, а потому вполне понятно, что иногда парень чувствует себя скованным по рукам и ногам. И знаете, он не постеснялся спросить меня: не сочту ли я безумием с его стороны начать собственное дело, издавать маленькую газету, где они с Элеонор работали бы вместе? Издателем и редактором.

— И что же вы ему ответили? — спросил Стрэнд. А про себя подумал: должно быть, есть в этом человеке некая аура власти и мудрости, иначе трудно понять, что заставляет молодых людей раскрывать ему свою душу при первой же встрече. — А вы спросили господина Джанелли, где он собирается добывать деньги на этот благородный проект?

— Сказал, что будто бы братья обещали скинуться и помочь деньгами, если он подыщет себе подходящее занятие. Очевидно, они будут только рады, если он выйдет из дела. Надо же, пятеро братьев — и все в одном бизнесе!.. А у него есть еще две сестры и двоюродные братья. Настоящая итальянская семья… — Хейзен снисходительно усмехнулся, дивясь средиземноморской плодовитости. — Об отце я кое-что знаю. Один из моих клиентов имеет с ним какие-то дела. Тупоголовый, но честный — так он его характеризует. И очень удачливый. Именно эта группа очень сильно продвинулась за последнее время. Везде, кроме, разумеется, Италии. — Адвокат улыбнулся своей шутке краешками губ. — Отец, насколько я понимаю, довольно скептически относится к планам сына.

— Вы им что-нибудь посоветовали? — едва ли не с упреком спросил Стрэнд.

— Я сказал, что молодость — самое подходящее время для риска. А потом сообщил, что мне пора домой, переодеваться к обеду. А как относитесь к этому вы с женой? — поинтересовался он после паузы.

— Стараемся не вмешиваться, — сдержанно отозвался Стрэнд.

— Я не перестаю удивляться тому, — начал Хейзен, — что вы с женой позволяете детям идти своим путем. — В голосе его не слышалось ни одобрения, ни упрека. — У нас в доме были совсем другие порядки. Нам со всей определенностью говорили, что именно мы должны делать. И мой брат, разумеется, восстал. Уехал в Калифорнию и остался там навсегда. Даже на похороны отца не приехал. Мы очень редко общаемся, и то исключительно по телефону. Но я слышал, что он вполне счастлив. А может, это всего лишь слухи. — Хейзен иронически улыбнулся.

Наверху послышались звуки гитары. Отрывистые аккорды, то мрачные и глухие, то веселые и звонкие, они точно вторили настроению Джимми. Казалось, он с помощью этого инструмента вел сам с собой некий диалог и один его голос был печальным, а другой — насмешливым и легкомысленным.

— Если шум вас беспокоит, — заметил Стрэнд, — я поднимусь и скажу сыну, чтобы прекратил.

— О нет, — ответил Хейзен, — мне всегда приятно слышать звуки музыки в доме. Я сам сказал Джимми, что хочу послушать его игру.

— Да, он говорил. Но я подумал, может, это вы из вежливости?

— Я не настолько любезен, — усмехнулся Хейзен.