Ирвин Шоу - Хлеб по водам

— Знаешь, я чувствую себя лет на десять моложе, — признался Стрэнд.

— Что за роскошь, — согласилась она, стряхивая соленые капли с волос, — дрожать, точно собачонка, от холода в такой жаркий день!..

Когда Стрэнд спустился, оставив жену наверху прихорашиваться к обеду, Хейзен уже находился в гостиной. Сидел в кресле с бокалом в руке. На нем были ярко-красные брюки, рубашка-поло и легкий льняной пиджак. Он предупредил, что на обед приглашены гости, а потому Стрэнд оделся особенно тщательно — в серые брюки и темно-синий блейзер, который захватил по настоянию Лесли, а также повязал галстук.

— Присоединитесь? — Хейзен приподнял бокал.

— Не сейчас, спасибо, — отказался Стрэнд. — Слишком хорошо себя чувствую, чтобы пить.

— Счастливчик, — заметил Хейзен. — Хотя плавание и правда невероятно бодрит. Хорошо, что море сегодня тихое. Так бывает далеко не всегда. Прошлым летом тут утонул один мужчина. Скажите детям, пусть будут поосторожнее. — Он отпил глоток. И вдруг добавил: — Хотел попросить у вас прощения за пьяную сцену, которую я закатил во время вашего прошлого приезда.

— Я уже забыл, — сказал Стрэнд.

— Уверен, это не так, Аллен. — Хейзен не сводил с него пристального взгляда. — Просто у меня был очень тяжелый день. Очень тяжелый… Обещаю, подобное никогда не повторится. — Он взмахнул рукой, словно отгоняя воспоминания той ночи. — Кстати, вчера днем случайно встретил Элеонор. Она говорила вам, что мы посидели и выпили немного?

— Нет. — Значит, вон оно как. Дома ни глотка спиртного, а вечерами не прочь взбодриться. — Нет, она мне ничего не сказала.

Хейзен кивнул.

— Просто голова у нее занята более важными вещами. Неподалеку от моего офиса есть бар, иногда после работы я захожу туда. С ней был молодой человек. Некий мистер Джанелли… — Он сделал многозначительную паузу, точно пытался понять, говорит это имя что-либо Стрэнду или нет.

Стрэнд небрежно заметил:

— Виделся с ним как-то раз. Кстати, в вашем доме.

— Ах, ну да, — кивнул Хейзен. — Он упомянул, что ему понравился мой дом. И они самым любезным образом настояли, чтобы я присел к ним за столик. Мы выпили, и Элеонор немного рассказала о себе.

— В этом возрасте, — заметил Стрэнд, — собственная персона часто является главным предметом разговора. Особенно у молоденьких девушек.

Хейзен улыбнулся.

— Отчего же, и у мужчин тоже, — сказал он. — А вы помните, о чем преимущественно говорили, когда вам было, ну, скажем, двадцать два?..

— Да нет, не очень. Ведь это было так давно. Почти тридцать лет назад. — Стрэнд задумался, пытаясь вспомнить. В ту пору самым близким его другом был молодой человек по имени О'Мэлли. Они учились вместе, и О'Мэлли называл себя троцкистом. Постепенно друг разочаровался в нем, Стрэнде, поскольку, по словам О'Мэлли, тот был целиком поглощен продвижением наверх, стремлением вписаться в то, что он называл системой. По мнению О'Мэлли, система представляла собой один сплошной гигантский обман. Да, войну они выиграли, но все ее принципы были цинично преданы, а потому победа превратилась в ничто. Запятнавший себя кровью Сталин торжествовал, Маккарти буйствовал и угрожал Америке фашизмом, кровавым британским империализмом и изнасилованием Ирландии. И он, О'Мэлли, мечтал сражаться сразу на всех фронтах и искал баррикады, которые нужно было бы оборонять. Старая как мир история… Любопытно, подумал Стрэнд, что же в конце концов стало с О'Мэлли и нашел ли он себе подходящую баррикаду? — Мне кажется, мы слишком увлеклись беседой о молодежи, — заметил Стрэнд.

Хейзен кивнул:

— Да, постоянный предмет разговора. Скажите, а вы когда-нибудь служили в армии?

— Нет. Врачи обнаружили какие-то шумы в сердце. А я и знать не знал, что они у меня имеются. И никакого недомогания не испытывал.

— А я служил, — сказал Хейзен. — Отец счел, что это будет полезно. Был призван во флот. Служил сухопутным моряком в Вашингтоне. Тоже по настоянию отца. А ваш отец жив?

— Умер. Уже давно.

— Прискорбно, — заметил Хейзен. — Провести долгие годы без отца… Ну, что поделаешь. — Он осторожно отпил еще глоток. Очевидно, сегодня пьяной сцены не предполагалось. — Знаете, ваша дочь Элеонор произвела на меня впечатление очень умной девушки…

— Да, она умна.

— …но неудовлетворенной. — И снова этот испытующий взгляд.

— Обычная проблема, присущая молодости, — пожал плечами Стрэнд.

— Она сказала, что, будь она мужчиной, добилась бы вдвое большего, чем сейчас. И уже давно возглавляла бы свой отдел.