Ирвин Шоу - Хлеб по водам

Знаю, я веду себя как последняя эгоистка, но ведь вопрос лишь в нескольких днях. К тому же я не Гоген, который бросил семью и укатил писать южные моря, верно? Но конечно, если ты хочешь, чтобы я вернулась раньше, пошли телеграмму.

А пока постарайся, если сможешь, связаться с остальными членами нашей блудной семейки и скажи детям, что все мы собираемся на каникулы у мистера Хейзена. Очень на тебя надеюсь.

Надеюсь также, что ты заботишься о себе и скучаешь по мне так же сильно, как я по тебе. Пожалуйста, дай мне знать, как только решишь что-то определенно.

И еще: пожалуйста, не думай, будто оттого, что у меня вдруг зародилась безумная идея стать по-настоящему хорошим художником, я стала плохой женой. Если б передо мной встал жесткий выбор, ты знаешь, что бы я выбрала. Ведь я не Гоген.

Передай мое благословение детишкам, когда будешь говорить с ними.

Линда посылает тебе привет. Я — свою любовь, от всего сердца. До Рождества.

Стрэнд отложил письмо, пытаясь разобраться в своих чувствах. Тут все смешалось — и гордость за жену, и ревность, и смутное ощущение огромной утраты. Если она готова пожертвовать музыкой — любимым делом, которому посвятила всю свою жизнь, то что же теперь на очереди? Нет, чуть позже он пошлет ей телеграмму с поздравлениями, когда будет в состоянии сочинить соответствующее случаю веселое послание.

Стрэнд огляделся: комната показалась унылой и мрачной — убогий приют холостяка.

И он рассеянно вскрыл третий конверт.

«Дорогой мистер Стрэнд,

Не собираюсь называть вам своего имени. Я жена преподавателя кафедры биологии в колледже, где учится ваша дочь Кэролайн. Жена и мать двоих маленьких детей».

Тут он на мгновение перестал читать. Почерк аккуратный, буквы узенькие. Какой-нибудь эксперт по графологии, несомненно, мог немало рассказать о характере этой женщины. Голова у него слегка закружилась, и он сел, не выпуская письма из рук. Почерк был к тому же очень мелкий, и ему стоило немалых усилий разбирать длинные строки. Он потянулся к столику, нашарил очки, надел их. Теперь почерк казался неестественно крупным. Ужасно крупным…

«Мой муж просто помешался на ней. Она флиртует со всем кампусом, мальчишки так и вьются вокруг нее, точно голодные животные. Муж сказал, что, если она его примет, он бросит меня. На День благодарения они собирались вместе поехать в Калифорнию и провести каникулы там, но в последний момент она сбежала с каким-то парнем из футбольной команды. Мне рассказывали, что она заводит роман за романом, но точно знаю я только об одном, поскольку муж признался, какие у них отношения. В прежние времена ее просто вышвырнули бы из школы, она бы тут и месяца не проучилась. Но времена нынче изменились. Сами преподаватели оставили всякие попытки поддерживать дисциплину и соблюдать хоть какие-то приличия. Все ее балуют, и она всеобщая любимица. И совсем недавно ее даже выбрали королевой бала на предстоящем спортивном празднике. Пока она обещала моему мужу, что непременно поедет с ним в Калифорнию на Рождество. Мне остается лишь молиться о том, чтобы и на этот раз она его „кинула“. Он пренебрегает своими обязанностями, полностью игнорирует меня, не уделяет никакого внимания детям, и наше общение сводится в основном к скандалам. Зарплата у него небольшая, поскольку он работает на кафедре инструктором, но я знаю, что он осыпает ее дорогими подарками.

Мне известно, вы учитель, а потому поймете, как легко и просто может разрушить карьеру человек, пренебрегающий своими прямыми обязанностями и ведущий подобный образ жизни. Я также понимаю, что, когда девушка вдруг оказывается вдали от дома, внимание мужчин, особенно в тех случаях, если девушка эта молоденькая и хорошенькая, как ваша дочь, может совершенно вскружить ей голову, о чем она впоследствии будет горько сожалеть.

Понятия не имею, известно ли вам о подобном поведении дочери, волнует ли вас ее будущее, но ради ее и моего блага, а также блага собственной семьи умоляю: сделайте что-нибудь! Заставьте ее понять, как жестоко и безответственно она поступает. Помогите вернуть мужа в лоно семьи!»

Письмо было не подписано.

«Лоно семьи»… Стрэнд перечитал последнюю строчку, от нее попахивало чем-то библейским. Потом подумал о церкви, о вечерних воскресных службах. Он знал одну вещь, о которой понятия не имел этот пресловутый учитель биологии. Его тоже «кинут» на Рождество, как «кинули» в День благодарения. Таковы уж капризы погоды…