Юрий Вахтин - Приговор

Ответа на письмо не было три недели. Вика сначала ждала, потом решила, что Виктор не простил ее и просто порвал ее письмо, даже успокоилась и перестала ждать ответа. Но ответ пришел, когда она уже совсем перестала ждать. В субботу она открыла почтовый ящик: письмо, обратный адрес ИК 110\1, это СИЗО. Дрожащими от волнения руками открыла письмо. Что ожидала Вика прочитать в полученном письме? Слова жаркие, слова любви того Виктора, который носил ее на руках, и звавшего ее только "мой любимый котенок"? Слова прощения и обещания, что они начнут все сначала? Что ожидала она в письме Виктора? В письме, на листке из тетради в клетку было стихотворение. Всего три столбика стихов.

И все, больше ни буквы, ни строчки, ни даты. Вика поняла, что хотел сказать поэт Захаров. Наверное, эти три столбика говорили больше, чем многочасовой монолог. Виктор по письму не смог ее простить, да, наверное, это правильно. Даже после всего, если она писала искренне, что думала, она просто должна была пойти сама на свидание, все сказать, а не писать в письме. Тогда он ей простил бы все. Он однажды так и сказал:

- Викуль, я, наверное, все бы тебе простил. Только бы ты не уходила от меня.

Вика театрально вздохнула и положила письмо в сумочку.

- Не прошло и ладно. Проживем, - успокаивала она себя.

Время снова пошло монотонно и однообразно. Вика регулярно посещала врача, женскую консультацию, участкового терапевта. Отклонений в ходе беременности не было. Только два раза были резкие скачки давления. Врач успокаивал Вику, которая точно знала причину этих перепадов, объясняя, что каждый женский организм индивидуален, и такие перепады могут быть.

Домой матери Вика писала редко и за все годы учебы никогда не просила денег. Мать высылала сама. И Вика даже растрогалась, получив перевод в сто рублей от матери. В отличие от Лобова, дающего ежемесячно ей такую сумму, для ее матери сто рублей - это большие деньги, которые она откладывала, ущемляя в чем-то себя. Мать знала о беременности дочери, но самое удивительное в письмах она даже ни разу не поинтересовалась, кто отец ребенка. Она знала по письмам Вики и о Викторе, и о профессоре Лобове. Мать только написала: "Смотри, дочь, тебе жить, тебе и воспитывать. Правда, я не хочу, чтобы и внучка моя считала дни от зарплаты до аванса. Но если ничего не получится, приезжайте домой. Ваш дом здесь".

Вика даже плакала, когда прочитала полученное от матери письмо, и всерьез стала думать, а не сделать ли так, как советовала мать. Уехать. Переждать. Время рассудит, расставит по своим местам. Может, что сложится? Вечером пришел Гендос:

- Просто проведать заглянул, соседка, - объяснил он цель своего визита.

Руки Гендоса дрожали. Вика рассказала про письмо матери.

- А что, Викуль, мать плохого не посоветует. Может, правда уедешь, и твой Лобов поймет, что потерял семью и прибежит за вами.

Вика улыбнулась и немного подумав, сказала:

- Нет, Гендос, этот не поймет и, конечно, не прибежит. Был тот, который и понял бы, и прибежал хоть на край света, если б я его позвала. Было близко счастье, было около. Да его окликнуть не сумела я, - запела Вика шлягер Пугачевой. - Что, Геннадий Петрович, обмоем отъезд?

- Конечно! Это святое дело - обмыть отъезд. Мы хорошие соседи, Виктория Викторовна. Я даже знаю, где сегодня гнали первач отменный, - Гендос довольно заулыбался, предчувствуя похмелку.

Вика достала кошелек. Через три дня она уже забыла про письмо от матери.

Дипломированных поваров встречали беззлобными шутками всем отрядом хозобслуги. Виктор Захаров и Сергей Образцов проучились на курсах в МОБ по два месяца. Им выдали даже удостоверения поваров третьего разряда.

- Ой, мужики, в городе совсем весна! Девочки в мини, черные чулочки, белые трусики. Караул! Мы с Захаром чуть решетки зубами не перегрызли выскочить, - Сергей Образцов безумолку тараторил, рассказывая, как хорошо сейчас на воле.

- Вас что, в такси привезли? Все рассмотрели, даже белые трусики, - спросил сквозь смех Толик Яриков, хлеборез.