Джонатан Кэрролл - Влюбленный призрак

На дереве возле макушки висела ярко-оранжевая мужская рубашка. Не облегая теперь ничьего туловища, она тем не менее по-прежнему была застегнута на все пуговицы. Эта рубашка зацепилась за две ветки и висела между ними, как яркий флаг или застрявший воздушный змей.

Если бы дело было днем и если бы они обошли вокруг этого густого дерева, то с другой его стороны они увидели бы пару брюк в тонкую полоску, свисавших с нижней ветки. На земле почти в точности под брюками валялся один тяжелый рабочий башмак.

— Ух ты! Это его рубашка?

— Да.

— Вы уверены, Лин?

— Уверена. — Она не отрывала глаз от дерева.

— Что они с ним сделали? Куда он делся?

Лин пожала плечами: ее это не заботило.

— Что бы они с ним ни сделали, сначала он убил одного из них.

То, что лежало поблизости на земле, выглядело теперь не чем иным, как мертвым белым бульдогом.

— Я слышала о них, но вижу одного из них впервые. У меня почти нет сомнений, что это верц. Эта их стая прибыла сюда, чтобы защищать вас, Бен. Они мимикрируют под собак, пока вы им не понадобитесь, а когда приходит пора, обращаются вот в таких зверюг.

— Кто их прислал?

Лин помотала головой.

— Честное слово, не знаю. Знаю только, что мне лгали, когда объясняли, почему я должна приглядывать за вами. Теперь сюда явились верцы, чтобы вас защищать… Я оказалась не у дел, Бен. Мне очень жаль.

Нотки отчаяния и горечи в ее голосе указывали, что она говорит правду.

— Что такое верц? — спросил Бен.

После всех этих событий и волнений устал даже коккер-спаниель. Когда взрослые Кайты выставили пса из своей спальни и закрыли дверь, он поднялся по лестнице на второй этаж и направился в комнату. Билли знал, что всегда может спать на кровати девочки.

Ее дверь, как обычно, была открыта, потому что Джина не любила темноты. Она просила родителей оставлять ее дверь открытой, чтобы ей был виден свет, горевший в конце коридора. Еще ей нравилось, чтобы Билли лежал с ней рядом. Но молодой пес был неугомонным и почти никогда не спал всю ночь напролет. В какой-то момент он неминуемо спрыгивал с ее постели, бродил по дому, пил воду, что-нибудь обнюхивал и лишь после прогулки снова взбирался по лестнице и пристраивался на кровать девочки. Иногда он проделывал это не один раз за ночь, но Джина привыкла к его беспокойному нраву. Она не просыпалась, когда пес уходил, не просыпалась, когда он возвращался.

Войдя сейчас в ее комнату, он прыгнул в угол узкой кровати, свернулся клубком и приготовился спать. Но затем, почувствовав, что его живот чешется, пес поднял голову и приступил к работе. Он покусывал и вылизывал свой живот, как это делают все собаки, останавливался, а потом снова принимался за дело.

Если бы в комнате горел свет и кто-нибудь внимательно на него смотрел, то на маленьком участке кожи животного он увидел бы нечто такое, что не могло бы его не озадачить. Внутреннюю сторону бедра пса покрывали узоры, выполненные очень тонкими линиями. Но эти отметины были почти полностью укрыты под шерстью. Вряд ли кто-то смог бы их заметить, потому что, если не вглядываться очень пристально, увидеть их было почти невозможно. Но Стюарт Пэрриш их увидел и миг спустя уже изо всех сил убегал прочь.

Успокоившись, Билли свернулся в клубок и быстро уснул.

Фатер Ландис не любила ходить по магазинам. Терпеть не могла идти куда-то и производить необходимый выбор. Она не любила импровизировать. В силу этого всякий раз, когда она была вынуждена этим заниматься, она приходила в магазин либо с подробным списком продуктов, либо с точным представлением о том, чего ей не хватает. Фатер не гуляла по магазинам, присматриваясь к товарам, она являлась туда, чтобы купить что-то определенное. Белый хлопчатобумажный лифчик подходящего размера, пакет апельсинового сока, десяток яиц и краску для волос. На другой день после выяснения отношений с Беном она заглянула в холодильник и поняла, что ей придется идти в супермаркет.

Одним из навыков, которым Бен обучил ее за время их совместной жизни, было то, что всякий раз, когда ты сильно чем-то огорчен, следует приготовить какое-нибудь вкусное и сложное по компонентам блюдо. Даже если ты не станешь его есть, сосредоточенные усилия, необходимые для его готовки, на время отвлекут твое сознание от неприятных мыслей. Она дважды видела, как он прибегал к этому приему. Оба раза он появлялся из кухни с чудесным блюдом и умиротворенным сердцем. Вкус у того, что он стряпал, был великолепным, но гораздо больше она радовалась, что таким образом Бен решал личные проблемы. Фатер и сама не любила сидеть без дела. Ей нравился приятель, который, вместо того чтобы предаваться унынию и горестным раздумьям, с головой окунался в полезную деятельность по дому, когда сталкивался с неприятностями, и готовил что-нибудь восхитительное и изысканное.