Рут Рейчл - Чеснок и сапфиры

— Мы сейчас закажем чай, — сказала она и быстро сказала что-то официанту по-китайски.

— Если не закажете чай, — объяснила она, — вам принесут дешевое пойло, которое вы не сможете пить. Но даже если качество чая вам не важно, закажите самый лучший сорт. Работники должны понять: вы знаете что почем и готовы за это заплатить. В этом случае вам принесут лучший обед.

— Что вы заказали? — спросила я.

— «Железную богиню Милосердия», — сказала она. — Я всегда выбираю этот сорт. Этот чай растет на горах У-и, в провинции Фуцзянь. Горы очень крутые, и в старые времена дрессировали обезьян, чтобы они забирались туда и срывали листья. С чаем связана прекрасная легенда, но сам чай еще прекраснее и обладает исключительным ароматом.

Чай оказался очень крепким и темным. Его вкус напомнил мне о виски, об оливках, о холодных зимних вечерах.

— Я попросила официанта принести нам утиные крылышки в устричном соусе, они здесь очень хороши, и я расстроюсь, если они закончатся. Кроме того, я заказала несколько больших блюд. Вы обязательно должны попробовать креветки.

Диана указала наманикюренным пальчиком на аквариум возле стены. Официант опустил в воду сачок и бесцеремонно бросил на поднос клубок креветок, сердито шевеливших усиками. Официантка бросилась их взвешивать. Две минуты спустя на столе стояло блюдо с розовыми креветками, от них шел пар, усики больше не шевелились.

— Вы просто снимаете панцири и окунаете креветки в соус, — сказала Диана и сняла кольца — так мы, приступая к работе, засучиваем рукава.

Одно быстрое движение, и креветка вышла из заточения. Диана окунула ее в соевый соус, положила в рот и разжевала маленькими белыми зубами.

— Отлично, — сказала она. — Я словно бы очутилась дома.

Креветки были толстыми, сладкими и нежными — таких я никогда не пробовала. На мгновение мне показалось, что мы и в самом деле в Гонконге. Я поедала одну креветку за другой, и на тарелке росла горка пустых панцирей.

На стол поставили большие блюда с плоскими лопатками незрелого гороха и рыбой соль, приготовленной целиком на пару с добавлением имбиря. Диана заказывала моллюсков в соусе из черных бобов и крошечными свиными ребрышками, панированными в рисовой муке. Мы ели густую рисовую кашу конжи, сдобренную имбирем, она была такой горячей, что положенная сбоку сырая рыба доходила в ней до готовности. Мы клали в рот мягкие утиные крылышки, из которых легко выскакивали косточки, и чувствовали вкус грибов, соевого соуса, имбиря, аниса и вина. Эти ощущения волнами проходили по телу, наполняя до кончиков ногтей. На десерт мы взяли пирожные в виде сердечек, заполненные сладкими яичными желтками, а затем — хрустящие шарики из кунжута. Они таяли во рту, и оставалась масса, которую можно было долго жевать. Мне это казалось похожим на фокус.

За столом говорили мало — просто ели и следили за проезжавшими тележками.

— Я так счастлива, — вздохнула Диана, когда наши тарелки опустели. — Мне очень приятна была ваша компания. Пожалуйста, будьте моими гостями.

— Это исключено, — возразила я.

— Но мне это доставило бы большое удовольствие, — сказала она.

Я не знала как остановить это препирательство, но вдруг меня осенило:

— Мне хочется попросить вас о большом одолжении.

— Да? — подняла бровь Диана.

— Я хочу заказать банкет, и мне нужна ваша помощь.

Бровь опустилась. Когда я объяснила цель банкета, она слегка улыбнулась.

— Председатель корпорации «Нью-Йорк таймс»? — выдохнула она. — Такое предложение делает мне честь.

Я и позабыла, что китайцы глубоко уважают статус. Когда Диана призвала официанта и попросила подать счет и пригласить менеджера, занимающегося организацией банкетов, она вела себя как королева.

Менеджер остановился возле нашего стола. Он был молодой, энергичный, волосы зачесаны назад, на смокинге ни складочки, рубашка накрахмалена. Снисходительная улыбка означала, что мы должны быть благодарны за то, что он уделил нам внимание.

Диана окинула его холодным взглядом. В ее голосе звучали властные ноты, которых мы от нее еще не слышали. Менеджер сунул руки в карманы и ответил нарочито небрежно.

Лицо Дианы стало ледяным, а голос — резким. Менеджер обратил на нее внимательный взгляд. Она сказала ему что-то еще суровее, и он выпрямился. По прошествии десяти минут он вынул из кармана карточку, и из его фигуры исчезло все самодовольство.

Диана взглянула ка карточку и подала ее мне.