Рут Рейчл - Чеснок и сапфиры

— Рут, — сказала Кэрол, — у тебя есть время. А если нет, ты должна найти его. Иначе у тебя только и останется, что время. Понимаешь, о чем я говорю?

Я понимала, и все же мне было обидно. Все вокруг смотрели на меня, как на принцессу Нью-Йорка, и вот нашелся человек, напомнивший мне, что он — начальник, что я должна делать то, что ему заблагорассудится. Я страшно раздражалась.

С каждой поездкой на поезде седьмого маршрута положение становилось все хуже. Я старалась отыскать информацию и ездила на Мэйн-стрит проверять любое новое сообщение. Но председателю недостаточно было ресторана с хорошей едой. Ему надо было подыскать нужное помещение. Одни рестораны были слишком большими, другие — слишком холодными, третьи — обветшавшими. А помещения с Декором, достойным августейшей особы, не могли подать хорошей еды. Я была в отчаянии. Время истекало.

И в этот момент в город приехал Кен Хом. [51] Знаменитый китайским шеф-повар и писатель.

Когда я впервые повстречала Кена, мы оба жили в Беркли, зарабатывали очень мало, но оба безумно любили гастрономию. У него была репутация повара и гида-переводчика. Бедные люди хвастались тем, что он приглашает их к себе отобедать. Богачи похвалялись замечательными турами, которые он устраивал для них в Гонконге.

— Я всегда хотела, чтобы у меня были деньги на посещение ресторанов, — сказала я Кэрол, — но обеды в его доме были воистину великолепны.

— Я слышала о нем, — сказала она. — Кажется, его упоминал Крэйг. Он говорил, будто Хом — великий повар.

— Да, но сейчас, кажется, он большую часть времени живет во Франции. Приобрел замок четырнадцатого столетия и реставрирует его.

— Откуда у него взялись на это деньги?

— В Англии его считают лучшим автором кулинарных бестселлеров. У него есть собственная программа на Би-би-си, а книги расходятся миллионными тиражами.

— А о Флашинге он хоть что-нибудь знает? — спросила Кэрол.

Я покачала головой.

— Возможно, нет. Но если кто и сможет разузнать о Флашинге, то это он. В конце концов, прежде чем стать господином Гонконгом, он был обыкновенным парнем из Чикаго. Я собираюсь попросить Кена, чтобы он снова им стал.

Издатель Кена решила, что кулинарный тур во Флашинг — замечательная идея. Она заверила меня, что ее клиент прекрасно знаком с Куинсом. Она сказала, что он «знает все, что нужно знать». Я выразила сомнение, но она сказала, что к моменту нашей встречи он наверняка будет полностью информирован. В конце концов, статья в «Нью-Йорк таймс» — мечта каждого человека, думающего о пиаре.

Кен прибыл в лимузине. Он выскочил из машины в костюме, выглядевшем на миллион долларов. Его шея была обмотана длинным шарфом из белого шелка.

— Вы только на него посмотрите! — воскликнула я и поцеловала его в щеку.

— Нет, лучше на нее посмотрите! — воскликнул он, и мы оба прыснули со смеху.

Я забралась в удобный автомобиль и тут же забыла, что я — критик из газеты «Нью-Йорк таймс».

— Ты можешь поверить, что нам за эту работу еще и платят? — сказала я.

— Тсс, — прошептал он. — Пусть никто не узнает, что мы можем делать это бесплатно.

Кен больше походил на экзальтированного подростка, чем на самого знаменитого шеф-повара Англии.

Откуда Кен так много знал о самом новом Чайнатауне Нью-Йорка? Этого я никогда не выясню. Он возил меня по Флашингу, словно там и вырос. Знакомил с китайцами, которые жестами приглашали нас, маня пожелтевшими от никотина пальцами, в задние комнаты, где стояли аквариумы с немыслимой рыбой. Кен находил фрукты и овощи, которых я никогда не видала в Нью-Йорке, такие как дуриан, мангустан, голанговый корень. Из темноты до нас доносился женский шепот, предлагающий нам загадочные пакетики со специями. Мы ели сычуаньскую еду, такую жгучую, что каждый проглоченный кусок распространялся но моему телу волнами жара, и пикантные творения кухни провинции Фуцзяиь.

Мы пили пиво и виски. По шатким ступенькам Кен вводил меня в рестораны, где из всех лиц лишь мое было белокожим. Мягкая лапша таинственно похрустывала на зубах, и я обнаружила, что длинные белые волокна смешаны с крошечными крабами. Раскусывая очередной панцирь, я думала, что Джо оказался прав: этот город и в самом деле азиатский — стоит лишь проникнуть сквозь невидимую стену.

Когда мы пришли в тайваньский ресторан, было уже очень поздно. Я сбилась со счета — это четвертая трапеза, пятая или шестая? Я потеряла интерес к еде. Ничуть не беспокоясь, Кен заказал свиные ребра. Стоило им появиться, как откуда ни возьмись появился и аппетит. Ребрышки оказались тонкими, хрустящими, невозможно не соблазниться. Большие чашки супа с говядиной и лапшой, заправленные пятью специями. Суп я тоже ела, отдала должное и моллюскам с базиликом.