Аманда Смит - Черная Скала

— А сейчас мы будем играть в пикату. У нас еще будет достаточно времени для кексов.

Дети переглянулись, затем все дружно встали и шумной толпой перешли в гостиную.

Элен Родригес села в первое попавшееся кресло, подобрав под себя ноги, так что ее грязные ступни оказались на сиденье. Дети рассматривали свисавшую с потолка синюю фигуру.

— Селия, достань палку, — сказала миссис Родригес. Я взяла в руки гладкую длинную палку. — Кто первый поднимет руку, тому водить.

Эмили быстро подняла руку.

Я завязала ей глаза, дети стали вокруг нее в кружок и начали ее раскручивать, да так, что видны были только мелькавшие косички Эмили. Мне пришлось сказать:

— Не так быстро, поосторожнее!

Я немного отпустила веревку, чтобы рыба опустилась пониже и была в пределах досягаемости. Придерживая Эмили за плечо, я слегка направляла ее. Она подняла палку, дети выкрикивали: «Выше! Выше! Левее! Теперь правее! Вверх!» — и так далее, пока Эмили безуспешно тыкала палкой в воздух. Наконец она ударила по пикате, но недостаточно сильно, из рыбы ничего не высыпалось. Эмили сняла повязку и отошла в сторону.

Следующим был Марк, небольшого роста мальчик с прелестными кудряшками. Он был сильнее, чем Эмили, но, ударяя по пикате, он перестарался, уронил палку и сам упал на пол. Мне пришлось его поднимать, после чего он сказал, что больше не хочет водить.

Дамьен поднял руку:

— Давайте я попробую.

Мы как следует раскрутили его, и он тоже с такой силой тыкал вверх палкой, что не удержался, выронил ее, и она с треском стукнулась об пол. Потом он все-таки попал в пикату, ударил ее как раз посередине, всем показалось, что она вот-вот расколется, раздались радостные крики, но пиката осталась цело и. Дамьен, потеряв терпение, сорвал с себя повязку. Следующим должен был быть Джо, но вдруг вмешалась его мать.

— А теперь я попробую, — сказала она таким тоном, что никто не осмелился возразить.

Марва завязала ей глаза, и, как и в предыдущие разы, дети встали в кружок и начали ее раскручивать. Сначала у них плохо получалось, потому что она была намного выше, чем они, но потом они как-то приспособились, и дело пошло на лад. Миссис Родригес кружилась в центре комнаты, проникающий через щели жалюзи свет искрами вспыхивал на ее серебряном платье. Подняв палку, она ударила перед собой, удачно попав по верхушке пикаты. Все обрадованно закричали и захлопали. «Еще раз, еще!» — воскликнул Марк. Но Элен Родригес наступила на шлейф своего платья и, неудачно размахнувшись, стукнула по полу. Потом она начала двигаться вправо; дети дружно кричали ей: «Левее! Левее!», но она не слушала. Следующим ударом она смахнула с полки вазу. Кто-то, кажется, Нельсон, вскрикнул: «Миссис Родригес!» Все были уверены, что это случайность, но Элен Родригес снова подняла палку, и на пол полетели статуэтки, безделушки и рамки с фотографиями. Эмили испуганно взвизгнула, к ней тут же присоединилась Китти. Видимо, это как-то подействовало на Элен Родригес, потому что она сорвала повязку, подошла к шкафу, распахнула дверцы и начала крушить все подряд: бокалы, парадные тарелки, блюда. К этому моменту уже все дети кричали и плакали. В завершение всего она подошла к пикате и с такой силой ударила по ней, что та упала на пол и раскололась, как бомба. Сладости рассыпались по полу, и несчастные перепуганные дети не могли понять, что им делать: то ли собирать конфеты, то ли поскорее убегать. Кое-кто уже побежал к дверям.

По всей вероятности, миссис Робинсон и доктор Эммануэль Родригес приехали одновременно и вместе вошли; подняв глаза, я увидела их побелевшие, похожие на маски лица. Доктор Эммануэль Родригес подбежал к жене, обхватил ее обеими руками, вырвал у нее из рук палку и заставил опуститься на пол. Она повторяла:

— Нет, нет, нет, — и так снова и снова. Потом: — Оставь меня. Оставь меня. Оставь меня.

Ее голос звучал уже почти как обычно. Марва и миссис Робинсон уже вывели детей из комнаты, только Джо еще стоял в дверях, глядя на мать расширившимися от испуга глазами. Я сказала: «Джо, ступай к Марве», — но он не шевельнулся. Тогда я взяла его за руку и увела подальше от матери, которая теперь уставилась в пол с таким видом, будто по нему ползали ядовитые змеи.

Доктор Эммануэль Родригес провел всю ночь у постели жены. Я принесла ему суп и хлеб. Он дал ей снотворное, но боялся, что она может проснуться, когда его действие закончится. Мы втащили в их комнату односпальную кровать, и доктор смог лечь. Потом он велел мне уйти: если она вдруг проснется и увидит меня, то может разозлиться.