Игорь Афанасьев - PHANTOM@LOVE.COM (ФАНТОМ - ЛЮБОВЬ)

— Пари-гарсон…

И Филипп завершил импровизацию:

Это была победа.

Отец схватился за голову и смотрел на Фильку широко раскрытыми от удивления глазами, а Лев Семёнович подпрыгивал на месте и лупил старого товарища кулаком по спине.

Председатель жюри остановил хор болельщиков и напомнил, что ещё есть вторая часть соревнования, но в этот момент балерина разрыдалась и убежала со сцены.

Ведущий попытался уговорить её продолжить борьбу, но она отказалась даже разговаривать на эту тему.

Команда шестого отряда выскочила на сцену, но упрямый председатель жюри, уже явно выдавший свои симпатии, заявил, что теперь Филя должен либо станцевать, либо также отказаться от борьбы и согласиться на подведение итогов по первой части соревнования.

Это было рискованным делом.

Если балерине ставили шестёрку, а Фильке, что было не исключено, пять с половиной — побеждали старшие.

Филька вышел в центр сцены и громко объявил:

— Гопак!

Он знал, что делал.

Почти полгода он таскался на занятия народными танцами во Дворец пионеров, и педагог одобрительно поглядывал на маленького Фильку, которого природа и ежедневный футбол наградили сильными ногами. Многому он научиться не успел, но пару — тройку трюков освоил. Он хорошо держал спину и выбрасывал ноги перед собой в хорошем темпе и правильно вытягивая носки танцевальных тапочек.

С первыми тактами грянувшей музыки Филька сложил руки на груди, глубоко присел и, поймав баланс, выкинул ногу перед собой.

И в этот момент его чёрные брезентовые джинсы лопнули пополам.

Большие ярко-красные футбольные трусы, которые он в спешке подготовки к вечеру просто забыл переодеть, выпорхнули атласными крыльями из разлетевшихся по шву штанин и затрепетали в такт его танцевальных «па».

Зал лёг от хохота.

Первым желанием Фильки было вскочить и убежать от привселюдного позора, но музыка гремела, победа была близка, и Филька продолжил движение ускоряя темп и всё шире разводя в стороны руки-крылья.

Как ни странно, но победа рассорила победителей.

Капитан страшно ревновал Фильку, который сразу стал знаменитостью, и девушки из десятого отряда таскали к нему свои тетрадки-песенники и просили написать туда что-нибудь для них. Мужики из «десятого» покровительственно похлопывали его по коротко стриженной голове, брали в свою футбольную команду, а раздобыв в ларьке санатория ВВС пару бутылок сухого винца по семьдесят семь копеек, прятались в молодом сосняке на границе лагеря и не брезговали компанией известного поэта.

Отрядные певицы считали, что именно они сыграли решающую роль в победе, но с ними спорили записные острословы, готовившие выигранное домашнее задание. Да и нагрянувшие душевные чувства посеяли дополнительную рознь среди отряда.

За одной из певиц приударяло сразу несколько мальчишек, а за другой — ни одного: дуэт распался. Многие девчонки на танцах отдавали предпочтение бывшим соперникам из десятого отряда, что вызывало презрительные реплики со стороны «собратьев по оружию».

Филька держался от дрязг подальше.

Он с самого начала лагерной смены поглядывал в сторону тихой и неброской Тани. Она была на год старше Фильки, но выглядела не такой устрашающе взрослой, как многие её ровесницы.

Филька долго ходил кругами вокруг неё, но после КВН осмелел и пару раз на танцплощадке предложил потанцевать. Она согласилась, и сердце Фильки дрогнуло под голос Майи Кристалинской. Его подмывало поцеловать Танюшку, но ни повода, ни ситуации для решения важной задачи не возникало.

Оставались считанные дни до закрытия смены, когда Филька, замирая от страха, пригласил её погулять в стороне от танцплощадки. Вечер был прохладный, да еще взрослые друзья налили «сухаря», для храбрости; в результате, после часовой беседы в уединенной беседке продрогший до костей Филька ощутил непреодолимое желание.

Нет, о поцелуях уже речь не шла.

Филя дико хотел в туалет. Он мучительно продолжал разговор, нёс всякие глупости, но думал только о накатывающей волнами проблеме.

Сознаться в этом не было никаких сил, и он терпел до последнего, — лишь когда его стала колотить мелкая дрожь, Таня посоветовала ему сходить за теплой курточкой.

На седьмом небе от счастья, он бросился по направлению к отрядному зданию, по дороге завернув под первую же попавшуюся сосну.

Он вернулся к девочке с двумя свитерами в руках, переполненный чувством благодарности и любви. Накидывая ей кофту на плечи, он оказался в нужной точке, на самом коротком расстоянии от её пухленьких красных губ — и он решился.