Светлана Талан - Когда ты рядом

— Хочу! Очень хочу! Ты прелесть! Душка! — Она чмокнула его в щеку. — И я тебя люблю! А ты меня любишь?

— Люблю, — ответил Сергей, не придавая этому слову ни малейшего значения. Эля хочет услышать его — пусть слышит…

Когда на землю опустился тихий вечер и Париж засверкал миллионами разноцветных огней, Сергей оставил спящую Элю и вышел на балкон. Он достал из пачки сигарету, чиркнул пьезозажигалкой и не спеша, с удовольствием затянулся дымом. И вспомнил незнакомую и в то же время такую близкую девушку Дашу. В памяти всплыло ее признание, что она нигде не была и даже не видела ночное море. «Почти нигде», — написала она однажды. А он был почти везде…

Сергей снова затянулся, стараясь прогнать мысли о Даше. Он был взрослым, зрелым мужчиной и прекрасно понимал, что по Интернету невозможно узнать человека и, уж конечно, не стоит испытывать к нему какие-то чувства. Одно дело писать друг другу письма, доверить что-то сокровенное, а увидеть живого человека, общаться с ним — это совсем другое. «Невозможно скучать о том, кого ты ни разу в жизни не видел», — твердил он себе ежедневно и ежечасно. Твердил и не отпускал от себя Элю. Иногда ему было стыдно оттого, что он воспринимал ее как вещь, которая вроде и не нужна, а выбросить жалко.

Сергей намеренно прервал на два месяца переписку с Дашей, решив, что им обоим нужно время, чтобы отвыкнуть друг от друга, чтобы письма не стали неотъемлемой частью их жизни. Рядом была Эля — изысканно красивая, похожая на супермодель, но такая искусственная, неестественная, наигранная. Ею можно было любоваться, давая мыслям возможность снова и снова возвращаться к девушке на фотографии.

Сергей затушил сигарету, безжалостно раздавив ее в пепельнице, и вернулся в комнату, где в роскошном розовом пеньюаре спала Эля. Он неслышно прошел мимо нее, достал из кармана пиджака портмоне и, вернувшись на балкон, вынул из него сложенную вчетверо фотографию. На него весело смотрели синие, как вода глубоких озер, глаза Даши. Сергей долго всматривался в это открытое, бесхитростное, без следа косметики лицо, потом резким движением свернул фотографию и снова спрятал в портмоне.

— Бред, — сказал он. — Полный бред. Такого не может быть.

Достал очередную сигарету и закурил, думая о чем-то своем…

— Даша, есть предложение, — произнес Андрей, когда она пришла вылить из баночки жидкость, которую он откашливал и сплевывал.

У Андрея был рак легких, и Даша, выплескивая содержимое баночки в унитаз, заметила, что с каждым разом примеси крови становится все больше и больше. Она тщательно ополоснула баночку, обработала ее раствором хлорамина и, вернувшись в палату, спросила:

— И какое же, Андрюша, у тебя ко мне предложение? Если собираешься предложить мне руку и сердце, то скажу сразу: мне еще рано, я хочу побыть молодой и свободной.

Даша улыбнулась. Ей нравился этот худеющий на глазах, но не потерявший чувства юмора, не предающийся унынию паренек. Он всегда старался всем помочь, чем мог, хотя был уже таким слабым и истощенным, что еле передвигался в инвалидной коляске.

— Ага, я понял. Намекаешь, что я старый для тебя? — пошутил Андрей. — А ты паспорт мой посмотри! Да что там паспорт? Я еще, как Зевс на колеснице, могу промчаться по коридору! Если, конечно, кто-нибудь сзади подтолкнет.

— Так что у тебя за предложение? — улыбнулась Даша вечному оптимисту.

— О твоих стихах говорит все отделение…

— Это не мои стихи. Я, к твоему сведению, бездарь. Ни одного четверостишия за свою жизнь не состряпала. Так о чем там еще говорит наше отделение?

— О том, как ты красиво и душевно умеешь их читать.

— Ты хочешь, чтобы я тебе что-то прочла?

— Все хотят, — вздохнул Андрей. — Я не против, чтобы ты лично мне читала их ежедневно, но это будет чистый эгоизм с моей стороны. Мы тут подумали и решили попросить тебя устроить литературный вечер.

Даша задумалась.

— И как вы это себе представляете?

— Предлагается такая программа. Учти, составил я ее сам, так что прошу учесть мои заслуги. Первое — объявление, вступительная речь; второе — выступает Даша с чтением лирических произведений; третье — художественная часть.

— И что в этой части будет?

— Будем готовить концерт. Пары песен, я думаю, хватит.

— Интересно… — задумчиво протянула Даша.

— Откроем двери всех палат, чтобы было слышно лежачим, а ходячие пусть не отлеживают бока, а выходят в коридор. Совсем уже обленились, — для виду пробурчал Андрей.