Светлана Талан - Когда ты рядом

— Так будет каждый понедельник, — говорила в каждой палате Даша. — Так что по понедельникам готовьте баночки и свежую водичку.

Илоне Даша принесла нежную, как сама весна, орхидею. Она осторожно опустила цветок с коротким стебельком в низкий стаканчик с водой, и орхидея, вздрогнув, замерла в полудреме.

Выразительные карие глаза Илоны распахнулись в изумлении, рот приоткрылся, и она замерла с ангельской улыбкой на лице, очарованная красотой и нежностью орхидеи.

— Какая прелесть! — прошептала Илона, не в силах оторвать взгляд от цветка, и на ее бледном лице вспыхнул легкий румянец.

— Нравится? — улыбнулась Даша.

— Я не видела цветка прекраснее.

— Разве тебе юноши не дарили цветы? — спросила Даша.

— Дарили. Охапки дорогих цветов, укутанных в фольгу со всевозможными бантиками. Но такого… Нет, это самый лучший цветок в моей жизни.

— В следующий понедельник я принесу еще, — сказала Даша. — Правда, не знаю, будет это орхидея или какой-то другой цветок.

— Я не смогу выбросить этот — рука не поднимется.

— Но ведь он завянет.

— Я засушу его на память. В книжке. Мы с девчонками в четвертом классе делали гербарий. Вы тоже засушивали растения?

— А как же! Мы со Светкой, — сказала Даша и тяжело вздохнула, вспомнив о бывшей подруге, — собрали, наверное, все листья в саду и засунули в книжку. Книгу расперло, и она никак не хотела закрываться. Тогда мы с подругой приподняли ножку кровати, на которой спали мои родители, и подсунули под нее книгу. Пришлось отцу ночью включать свет и смотреть, почему их кровать так шатается.

Илона рассмеялась, и Даша подумала, что давно не слышала ее звонкого смеха.

— Даша, — проговорила Илона. — У меня к тебе огромная просьба.

— Какая?

— Возьми в тумбочке деньги и купи мне краску для волос.

— Хочешь покраситься?

— Хочу. Скоро весна, потеплеет — буду выходить на улицу.

— Какой цвет?

— Одну упаковку белого цвета, одну — синего, одну — фиолетового.

— ?!

— Да, да! Хочу быть не такой, как все. Три контрастных цвета.

— Ну ты даешь! Хорошо, я принесу краску, а на следующей неделе в среду придет парикмахер и сделает из твоей головы пасхальное яйцо, — засмеялась Даша.

— Нет. Я хочу, чтобы ты меня покрасила.

— Я? А я смогу?

— Сможешь. Я расскажу как.

— Если ты так хочешь…

— Очень хочу! — горячо ответила Илона.

На следующий день, когда голова Илоны уже пестрела «перьями» различных цветов, напоминая расцветку яркого попугая, к ней пришла мать. Даша впервые увидела эту эффектную, красивую брюнетку с идеальным маникюром на тонких ухоженных пальчиках и с профессиональным макияжем.

— Что ты с собой сделала?! — всплеснула руками мать Илоны. — На кого ты стала похожа?! Я сейчас же пришлю своего парикмахера. Пусть он приведет твою голову в порядок!

— Она у меня в полном порядке, — спокойно ответила Илона.

— Нет! Это не годится! Надо срочно что-то делать! И кого только они нанимают! Непрофессионалов, бездарей каких-то.

— Это я ее покрасила, — вмешалась Даша, — так захотела Илона.

— Мало ли что она захотела! — возмутилась женщина. — От людей стыдно!

— Это тебе должно быть стыдно! — внезапно взорвалась Илона. — А мне не стыдно! Мне наплевать, что скажут люди! Мне так нравится, понимаешь? Тебе не нравится, а мне нравится. Может у меня быть свое мнение? Или надо делать только так, как ты хочешь?

— Почему мне должно быть стыдно? За что? Я стараюсь для тебя и всегда делала все для твоего благополучия. Мы с папой и живем, и работаем, чтобы тебе было хорошо, чтобы ты могла ни в чем себе не отказывать, — сказала мать, достала из дорогой сумочки, украшенной цепочкой с блестящими камешками, деньги и положила их в тумбочку. — Это тебе. Может, надо будет заплатить медсестре или какой-то санитарке.

— Зачем? — уже успокоившись, но по-прежнему тяжело дыша, спросила Илона.

— Как зачем? Чтобы лучше ухаживали за тобой, — ответила женщина и, изобразив на лице приветливую улыбку, обратилась к Даше: — Я вам, девушка, заплачу, только будьте, пожалуйста, внимательны к моей дочери.

— Я не беру денег, — ответила Даша.

— Все берут. На деньгах держится все.

— Мне не нужны ваши деньги, — отрезала Даша.

— И напрасно, — сказала женщина и кончиками нежных пальчиков поправила челку на лбу. — А что это за кошмар у тебя на тумбочке? — Она кивнула в сторону орхидеи и потянулась к ней.

— Не трогай! — вскрикнула Илона так, что мать, испугавшись, отдернула руку. — Уходи! Я не хочу тебя видеть! Не хочу!