Рейчел Кинг - Полет бабочек

Томас заерзал в кресле, не представляя себе, как Сантос собирается доказать правоту своих слов.

— Хозяин, по сути, выступает в качестве отца, а рабы — его дети. У рабов те же права, что и у детей, — то есть они должны делать то, что скажет их «отец». Они не имеют права собственности, не могут голосовать. Но взамен им дается крыша над головой и защита. Как рабовладелец, я бы считал своей отцовской обязанностью защищать своих рабов, а они были бы привязаны ко мне как к кормильцу. Теперь рабство отменили, мы вынуждены нанимать индейцев, которые, должен заметить, господа, некоторое время не были рабами — на них распространялась своего рода «защита», как это любила называть монархия. К тому же у индейцев отец и сын не связаны между собой естественными законами родства. То, что работникам платят деньги, дает им ложное чувство независимости, которое граничит с наглостью. И хотя они не могут жить без выдаваемого мною жалованья, отныне они лишены моей защиты — и у меня, в свою очередь, нет никаких обязательств, потому что я нанимаю их за деньги, а не из чувства долга. Я логично рассуждаю, джентльмены?

Томас понимал, что, каким-то странным образом, Сантос рассуждает логично. Означает ли это, что он согласен с этим человеком и что рабство — это совсем не так уж плохо? Надо бы еще раз обдумать все и взвесить.

— При всем должном уважении, сэр, — откликнулся Джон, — какое естественное право заключено в том, что вы должны быть их хозяином, а они — вашими рабами?

— Ого, мистер Гитченс. Неужели среди нас есть социалист? Полагаю, вы верите в то, что люди созданы равными?

— Так и есть, собственно говоря.

Джон зал пом допил свой бренди, и официант сразу же шагнул к нему, чтобы снова наполнить бокал.

— Не обращайте на него внимания, — вмешался Эрни, — Разумеется, он социалист. И это право всех представителей низших классов верить в подобные вещи. Только так они могут оставаться в здравом уме.

— А вы, доктор Харрис?

— Должен признаться, я и сам вроде как один из них, старина. Но мне ясна ваша точка зрения. Я должен обмозговать все сказанное вами. По роду деятельности мне никогда не доводилось иметь в своем распоряжении рабов. Не то чтобы мне хотелось иметь рабов, но, полагаю, я не могу судить о чем-то с определенностью, пока сам не испытал этого.

Джордж фыркнул.

— Эрнст, британцы веками порабощали людей. Без этого Британская империя не могла бы распространиться на такие обширные территории. Возможно, без этого ты бы не находился сейчас там, где находишься.

— С чего ты взял? — ощетинился Эрни.

— Ну, ну, господа, будет вам. Мистер Сибел, вы подняли очень интересную тему. Действительно, Британская империя всегда была очень сильна. Вот бы Португалии хотя бы половину этой силы. Чего мы достигли? Совсем не того, о чем когда-то мечтали, — вот ведь в чем дело. Вы бывали в Португалии? Какая это гордая страна была когда-то — столько надежд и ожиданий! А ныне от этих времен, похоже, осталась лишь атмосфера уныния. И разочарования. Страна так и не стала великой, а ведь некогда собиралась ею стать. А теперь британцы… — Он умолк, погрузившись в думы, усердно посасывая сигару.

Томас почувствовал легкое головокружение от сигары и положил ее в пепельницу перед собой.

— Что-то вы очень притихли, мистер Эдгар, — сказал Сантос. — Надеюсь, вам с нами не скучно?

— О нет, сэр! — воскликнул Томас.

Все обратили на него свои взгляды, и он почувствовал, что краска заливает лицо.

— Меня, безусловно, очень заинтересовала ваша беседа. Боюсь, мне просто пока нечего сказать на эту тему.

— А сколько же вам лет, позвольте поинтересоваться?

— Двадцать семь, сэр.

— Ах! Совсем юны. Настолько юны, что вполне могли бы быть мне сыном. Фактически все вы так молоды, что годитесь мне в сыновья… кроме, наверное, вас, мистер Гитченс. Как было бы хорошо иметь троих замечательных сыновей — похожих на вас, джентльмены.

Томас выпрямился в кресле — он вдруг почувствовал себя школьником, которого похвалил любимый учитель. Он заметил, что Эрни и Джордж посмотрели друг на друга — от гордости их так и распирало.

— У тебя есть сыновья? — спросил Томас.

— Нет, — ответил Сантос. Лицо его омрачилось. — У меня нет детей. Моя первая жена умерла бездетной, и мне, уже с моей второй женой, Господь пока не дал детей.

— Мы еще не знакомы с вашей женой, — сказал Джордж.

— Клара. Вы завтра познакомитесь с ней. Это красивая молодая женщина, португалка. Ей будет очень интересно побеседовать с вами, мистер Гитченс.