Рейчел Кинг - Полет бабочек

Он явно хочет сигарету. Она и не знала, что он курит.

Она вытряхивает одну для него, он быстро хватает сигарету и одним плавным движением прикуривает. Глубоко затягивается и закрывает глаза — выдыхает он едва заметную струйку, как будто большая часть дыма впитывается в его тело.

— Вы давно тут сидите, мистер Эдгар? — спрашивает она.

Он качает головой и снова затягивается сигаретой. Выражение лица его почти безмятежно — очевидно, он получает огромное удовольствие. Она по-прежнему не имеет понятия, видел он ее с Робертом или нет.

— Вам уже лучше?

Он медленно кивает, все так же не глядя на нее.

— Я собиралась навестить старую миссис Хэтчет, но, боюсь, немного заблудилась. Я была уверена, что ее дом находится за этими воротами, но оказалось, что я ошиблась.

Теперь он смотрит на нее и снова кивает. Неужели это улыбка притаилась в уголках его губ?

— Мистер Эдгар, — говорит она, полная решимости сменить тему и больше не обсуждать с ним причину, по которой оказалась в этой части парка, — Софи так тревожится из-за вас. Разве вы не можете рассказать ей, что произошло? Почему бы не написать ей об этом?

От подобия улыбки не осталось и следа. Вместо этого глаза его расширяются и наполняются печалью. Каким он кажется маленьким. От прежнего юноши с пухлыми щеками в нем ничего не осталось. Его надменно поджатые губы дрожат, он в последний раз затягивается сигаретой и швыряет окурок в сторону неожиданно сильным движением запястья.

— Я бы сказала, мистер Эдгар, что вы похожи на человека, у которого есть тайна.

Она поворачивается к нему вполоборота и выдыхает последнюю затяжку. Дым плывет мимо его лица. Она понижает голос до хриплого шепота.

— У тебя есть тайна, Томас?

На это, по крайней мере, он реагирует. Встает и выпрямляется, затем делает движение головой, которое можно принять за кивок, выражающий согласие, или же за неуклюжую попытку раскланяться, перед тем как уйти. Поворачивается и шагает прочь строевым шагом, держа руки по швам.

Агата чувствует прилив энергии. Она действительно задела его за живое. Что заставило ее сказать это? В его лице было то, что бросилось ей в глаза: он что-то скрывает и, если понять, что именно, снова заговорит. Но, вполне вероятно, он владеет и ее тайной. То, что она курила перед ним, ее ничуть не волнует, если он знает о Роберте, то пусть знает и об этой привычке, и совсем не похоже, чтобы он вздумал поведать об этом кому-нибудь, так ведь? Она переводит дыхание и тихо смеется. Неужели теперь она сможет рассказывать ему обо всем? Возможно, он даже станет ее невольным наперсником. Бог свидетель — Софи для этого слишком впечатлительна.

Софи лежит в своей постели и наблюдает за полоской солнечного света, которая перемещается по полу. Когда свет доберется до кровати, это будет означать, что пора вставать и собираться в церковь. Томас когда-то рассказывал ей, как в детстве по весне следил за такими же пятнами солнца и если, проснувшись, он их не видел, то было ясно, что сегодня пасмурный день и все бабочки попрятались. Или того хуже — идет дождь, и ему придется сидеть целый день дома с братом Камероном, который обязательно будет дергать его за уши или толкаться, чтобы он плакал.

Она умывается и тщательно одевается: с помощью Мэри затягивается в корсет, который подчеркивает грудь и заставляет держать спину ровно, надевает две нижние юбки, блузку с высоким воротником и широкими рукавами, сильно суживающимися книзу, и свой лучший костюм — изумрудно-зеленую шерстяную юбку с небольшим шлейфом и жакет-болеро, который ей помогла выбрать Агата. Это тогда Агата сказала, что он скучный. «Но если для церкви, скучный — как раз то, что надо», — добавила она со вздохом. Через пару часов в тесном нижнем белье она будет страдать от недостатка кислорода, и ей придется присоединиться к глупой болтовне остальных женщин прихода, чтобы не упасть лицом вниз под тяжестью этой амуниции.

Какое-то время Софи занимается волосами — зачесывает назад в высокую и пышную прическу и ждет, когда Мэри закрепит сооружение шпильками, которые царапают кожу головы. Под глазами темнеют круги, и она пудрит их без особого результата. При свете дня, льющемся через окно, видно, как пудра застряла в темных ресницах. Голубые ее глаза обладают притягательной силой. Какой разительный контраст — темные длинные ресницы на фоне светлых волос. Ей не хочется признаваться в этом, но она осознает, что старается больше обычного, словно сегодня — особый день. Так и есть — она возьмет с собой Томаса в людное место, не совсем в первый раз, но впервые туда, где находится круг знакомых людей. Может, если она будет одета безукоризненно и по моде, ей удастся отвлечь от него внимание людей. Жаль, не догадалась попросить у Агаты одну из ее замысловатых шляпок — что ни неделя, они у нее все выше и все пикантнее.