Рейчел Кинг - Полет бабочек

Я не смог заставить себя есть обезьяну — для меня это равносильно тому, чтобы есть ребенка. Местные жители иногда приручают таких обезьян и держат у себя — я видел, как они сидели на плечах у многих туземцев. По общим отзывам, питомцы из них не очень приятные: совсем не такие игривые, как можно было ожидать, скорее имеют склонность вести себя угрюмо — но мне кажется, это еще больше делает их похожими на людей. Все остальные были слишком голодны, так что ели это мясо. Эрни бранился, говорил, что нужно поддерживать силы или я заболею, но я не думаю, что несколько дней без нормальной еды будут так уж вредны для меня. В самом деле, я немного похудел с тех пор, как приехал в Бразилию, — если судить по одежде, которая стала свободнее, — но пока не о чем беспокоиться. В этом смысле нам очень повезло, и я уверен, скоро все наладится.

Прошла уже неделя, как торговец шляпами Жозе покинул нас. Утром мы проснулись, а его уже не было. Даже Эрни, жившим с ним в одной хижине, не слышал, как тот ушел, впрочем, в этом нет ничего необычного — вероятно, накануне вечером он был пьян и храпел так, что и не мог что-либо слышать.

И только когда Жозе ушел, мы вдруг поняли, что не видели у него ни одной шляпы.

Завтра мы отправляемся в Сантарем. Мы исчерпали все возможности для сбора материалов в этом месте — по крайней мере, настолько, насколько могут вытерпеть наши организмы. Знаю, это позор — великие натуралисты месяцами жили в верховьях реки, а мы едва выдержали пару недель. Мне кажется, я самый чувствительный из всех — даже Джордж, которому, казалось бы, комфортно только среди цивилизованных людей, почти совсем не жаловался, вопреки моим ожиданиям.

По-прежнему нет никаких признаков существования моей бабочки — люди, которых мы встречали в этой местности, никогда не слышали о ней. Я уже начинаю отчаиваться, думая, что все напрасно и что в результате моего путешествия по Амазонке я останусь всего лишь с небольшой коллекцией симпатичных насекомых и собственным драгоценным телом, покрытым всевозможными укусами. Мне не удалось избежать атак мерзких огненных муравьев, и наше пребывание здесь периодически ознаменовывалось криками участников экспедиции. Эрни ужалили даже в лицо, почти в самый нос — из-за этого он стал похож на клоуна. И сейчас я торжественно даю себе слово, что больше не соглашусь жить в лагере, расположенном в таком опасном месте. Я бы стерпел аллигаторов и змей — а вот при мысли о невидимой угрозе со стороны притаившихся насекомых меня озноб пробирает до костей».

Если одна бабочка порхает в воздухе, быстро мелькая крыльями, и не производит шума, будет ли рой бабочек летать столь же тихо? Томас раньше рассказывал Софи о гигантских стаях бабочек-данаид, которые мигрируют из Центральной Америки, веером рассыпаясь по всему свету. Она представляет себе, как будет стоять однажды в поле, и вдруг стая данаид вырастет позади нее — грозовой тучей, беззвучной. Станет ли воздух потрескивать так, как это происходит перед электрической бурей, когда черный ветер на горизонте несет клубы пыли и закрывает солнце? Или же она услышит бабочек — ведь слышит же она ветер, когда он, с шелестом и шуршанием, преодолевает препятствия на своем пути? Стая бабочек похожа на чей-то гигантский вздох, возникший позади и ускользающий, когда данаиды летят прямо на нее и огибают ее с двух сторон, как река обходит скалу в воде, — плавно разделяясь и вновь встречаясь.

Но взмахи крылышек… Несомненно, пусть в целом и недоступный человеческому уху, этот звук, усиленный тысячекратно, можно услышать. Как шум птичьих крыльев или мерный шелест карточной колоды. Интересно, а люди в Мексике останавливаются, чтобы посмотреть, как над их головами перемещаются темные стаи бабочек? Опираясь на мотыги, которыми обрабатывали землю, снимают шапки и, утирая пот со лба, поднимают руку, закрываясь от палящего солнца, чтобы лучше разглядеть это необыкновенное явление?

Обо всем этом Софи думает, находясь в церкви, в одиночестве преклонив колени для молитвы. Мысли ее, покрутившись вокруг возвышенного и духовного, вновь возвращаются к Томасу — а от него, блуждая, приходят к бабочкам. Она знает, ей повезло, что Томас всегда делился с ней своими познаниями — рассказывал какие-то подробности, которые могли ее заинтересовать. Например, про данаид — как люди случайно наткнулись на целый участок в джунглях, где каждое дерево, и лист, и цветок были покрыты ими, словно оранжево-черным ковром, и ходить по нему означало бы давить прекрасных созданий сотнями. Ей бы хотелось увидеть подобное зрелище хоть разок, но вряд ли у нее когда-нибудь это получится.