Рейчел Кинг - Полет бабочек

Джон уже лег спать, Томас даже не слышал когда — так был погружен в работу. Он посмотрел на карманные часы и увидел, что уже далеко за полночь. Стараясь не шуметь, он сложил свои краски и пошел к выходу, выкурить сигарету. Когда он отодвинул занавеску, заменявшую им дверь, что-то темное ударило его по лицу. Он в смятении вскинул руки и сбил наземь огромную моль. Она побарахталась на земле, оглушенная ударом, затем пришла в себя и улетела в ночь, направляясь к хижине Эрни. Томас глубоко вздохнул. Вспомнил, как крылья моли бились по его лицу, как с них осыпалась пыльца и попала ему на лицо и в глаза. Ему показалось, что он вдохнул ее в себя, и в горле непроизвольно запершило.

Он услышал сзади шум, и перед ним возник Джон — в нижнем белье, с всклокоченными волосами.

— Что случилось, Томас? Я слышал, ты кричал.

Неужели он кричал? Он этого не помнил, но нападение моли чуть не вызвало удушье.

— Прости. Ничего особенного. Это просто моль. Она напугала меня.

Джон тихо засмеялся.

— И ты еще называешь себя специалистом по чешуекрылым?

— Вовсе нет! — огрызнулся Томас.

Джону сразу же захотелось извиниться.

— Я заметил, Томас, что ты не собираешь и не изучаешь молей. Есть на то причина?

— Нет, — ответил Томас, наверное, слишком поспешно. Он отвернул лицо, чтобы Джон не заметил, как вспыхнули его щеки. — Извини, что разбудил. Со мной все хорошо.

Джон постоял немного, и тишину, повисшую над ними, можно было потрогать руками. Затем он что-то проворчал и задвинул занавеску. Томас снова оказался почти в полной темноте. Та моль, должно быть, болталась у щели в дверном проеме, откуда пробивался свет, и просто ринулась к лампе, когда Томас открыл занавеску. Вряд ли она намеренно напала на него. Противная, уродливая тварь.

Он встряхнул головой, отгоняя болезненные видения, и скрутил сигарету. В лагере было тихо, слышались только привычные лесные звуки. Ни в одной из хижин ни проблеска света. Томас слышал ранее, как Эрни предлагал Жозе поселиться в его хижине, наверняка рассчитывая найти себе нового собутыльника. Скорее всего, Эрни предупредил его о муравьях. Мануэля, слугу Жозе, наверное, втиснули в общую хижину.

Томас затянулся сигаретой и почувствовал, как никотин проникает в вены и направляется к сердцу, которое стало успокаиваться. Никогда прежде он не знал, что курить так приятно, что это именно то, чего так страстно хочется, когда тебе грустно или что-то беспокоит. Он подумал, что еще не прочь был бы выпить, но отогнал от себя эту мысль.

Он тихо стоял, не касаясь стены, — из страха, что кто-то заползет к нему под рубашку, и вдруг услышал какой-то шорох и увидел тень, выскользнувшую из хижины Джорджа. Видно было плохо, но он все же разглядел, что этот человек остановился у хижины. Томас собрался было окликнуть его, однако передумал, чтобы не будить остальных. Должно быть, это Джордж — вышел отлить. Но человек вдруг пригнулся, стремительно побежал через двор к общей хижине и скрылся в ней.

Томас бросил сигарету на землю и неспешно пошел к хижине Джорджа. Постучал по дверному косяку.

— Джордж, — шепотом позвал он.

— Что? — отозвался голос изнутри, — Кто это?

Томас отодвинул занавеску.

— У тебя все в порядке? — спросил он. — Мне показалось — я что-то видел.

— Что? Что ты видел? Конечно я в порядке.

— Один из людей…

— Здесь нет никаких людей.

— Я думал, ты спишь. Я видел, как кто-то вышел из твоей хижины…

— Чепуха, приятель. Я и не спал все это время. И никого, кроме меня, здесь не было.

Он перевернулся в гамаке на бок, спиной к Томасу.

— Иди спать.

«Подходит к концу наше пребывание в этом захолустном месте. К стыду своему, должен признаться, что мне отчаянно не хватает относительных удобств Сантарема, но кто будет читать этот журнал, кроме меня? У нас закончились запасы засоленного мяса. Наши проводники взяли каноэ и отправились вверх по течению, где находится небольшая деревушка, чтобы купить какой-нибудь еды, но все, что им удалось привезти в лагерь, — это тощий цыпленок и немного фруктов. Их старания в рыбной ловле оканчивались почти ничем — теперь я понимаю, почему все жители поселении капитана Артуро такие худые, — даже рыбы здесь водится значительно меньше, чем в главной реке. Однажды мы ели ввосьмером одну рыбину, передавая ее по кругу, и, хоть она была не маленькая, справились с ней очень быстро.

Эрни определил, что колики у меня в животе из-за запора, и это неудивительно. Мне так не хотелось заниматься своим делом, что поневоле мой организм отказал. И чтобы избавиться от этой неприятности, потребовалось что-то из ряда вон выходящее. Представьте мой ужас, когда однажды днем появился Жоао с обезьяной: маленьким милым существом с длинной шерсткой и белыми ладошками — whaiápu-saí, как называют ее туземцы. Жоао убил ее до того, как принести в лагерь, видите ли, из приличия — чтобы мы не слышали, как она кричит. Он нес ее, держа за хвост, который обвязал вокруг шеи — получилось подобие ручки. Когда Жоао подходил к лагерю с сияющей улыбкой, сначала показалось, что он размахивает чем-то вроде дамской сумочки. Ближе к вечеру он стал палить ее шерсть на огне, и мне пришлось покинуть лагерь. Без шерсти она еще больше походила на крошечного человеческого ребенка. Ее ручки были так похожи на детские, что мне показалось — они тянутся ко мне, точно так же тянули ко мне руки дети кабокло, выпрашивая монеты. От этой мысли у меня расстроился желудок, и следующие полчаса я провел, сидя на корточках в подлеске — подальше от лагеря, от обезьянки и от красных муравьев. По крайней мере, это избавило меня от запора.