Рейчел Кинг - Полет бабочек

При слове «Англия» его губы скривились, изо рта вылетела капелька слюны и исчезла, не успев упасть на пол.

Томас понимал, что пора заканчивать разговор, но любопытство возобладало.

— А как же твоя семья? Родители?

— Я не виделся с ними с тех пор, как стал подростком. Судьба мне сулила лишь одно — всю жизнь работать под землей, в шахтах, как мой отец. А я хотел учиться, но разве это было возможно в моем положении?

— Но ты, по-моему, так много всего знаешь, Джон.

Томас имел в виду его прекрасное знание тропического леса, умение говорить по-португальски.

— Ну да, — согласился Джон. — Только ничему такому не научишься, работая в угольных шахтах, вот что я тебе скажу. И я сбежал, как только смог. Попросил людей подвезти меня до Ливерпуля и прыгнул на борт первого попавшегося корабля. Там встретил одного человека, он был собирателем растений, ученым-ботаником. Пожалел он меня — а то в ближайшем порту выкинули бы с корабля — и взял к себе учеником. И возил повсюду.

— Как чудесно, — сказал Томас, растроганный.

Джон лишь посмотрел на него. Выступающий лоб отбрасывал глубокие тени на глаза, но все равно было видно, как они вспыхнули. Он покачал головой.

— Чудесно, ужасно — какая разница? Все было в моей жизни. И я бы не сидел здесь и не болтал с тобой, если бы не тот человек.

— А где он сейчас?

— Умер.

Джон снова поднялся на ноги, поджимая губы, словно рот его наполнился слюной. Он пересек комнату, подошел к кувшину с водой и налил воды в миску. Стал умывать лицо, стоя спиной к Томасу, который решил не мешать больше товарищу и вышел за дверь.

Снаружи голоса природы были не столь громки, как в Белеме. Легкий ветерок освежал потные лицо и руки. Запах какого-то цветка — Джон точно сказал бы, какого именно — заполнил двор и, попав в легкие, вызвал у Томаса тошноту. Он достал табак из кармана, быстро скрутил сигарету и зажег ее.

Он стал вспоминать события последних нескольких дней — какие из них описал в письме Софи и о каких не рассказал. На пароходе было немало женщин, направлявшихся в Манаус, и большинство из них плыли без сопровождения. Казалось, они путешествовали сплоченной группой — по вечерам собирались вместе и шумно играли в вист. Их голоса, пронзительные как у попугаев ара, наполняли кают-компанию, смешиваясь с клубами дыма от их сигарет.

Было очевидно, что эти женщины, пусть и со вкусом одетые, обладали сомнительными добродетелями. Одна из них даже пыталась к нему приставать. Это была весьма привлекательная особа, вне всякого сомнения, и что-то в ее внешности напомнило ему Софи — высокий рост, наверное, или сильные плечи. Но волосы у нее были рыжие, а не светлые — она носила их зачесанными наверх, тщательно уложенными. Софи никогда бы не стала столько возиться с прической, чтобы выглядеть лучше. Он сидел в одиночестве и читал, когда шуршание юбок возвестило о приближении женщины. Его вежливая улыбка стала натянутой, когда она села рядом и положила перчатку ему на открытое запястье.

— Я — Лили, — сказала она с сильным французским акцентом. — Как Лангтри [5] Эмили Шарлотта Лангтри (1852–1929), известная как Лили Лангтри, — знаменитая светская красавица, актриса. Имела некогда близкие отношения с принцем Уэльским (ставшим позднее королем Эдвардом VII); после смерти мужа, Эдварда Лангтри, в 1899 году вышла замуж за сэра Хьюго Джеральда до Бате. . То есть моя фамилия не есть Лангтри, но у меня такое же имя, как у знаменитой красавицы-англичанки. Ты англичанин?

Томас высвободил руку из-под перчатки и повернулся вполоборота к женщине, чтобы не выглядеть слишком грубым.

— Да, англичанин. Меня зовут Эдгар, мисс. Томас Эдгар.

— Ну, месье Эдгар. — Она растянула последний слог его фамилии, грассируя звук «р». — Что вы думаете об Амазонке в настоящий момент?

Она наклонилась к нему, упираясь локтями в стол, выставив напоказ свои прелести больше, чем того требовали приличия. В такой позе пышная грудь приподнялась еще сильнее — удивительно, как эта женщина вообще могла дышать в тесном корсете. Ее тело в открытом декольте было усеяно редкими веснушками. Краем глаза Томас увидел выглядывающую часть кружка около соска — нежно-розовую кожицу — и уже не смог оторвать от нее взгляда. На мгновение у него даже приоткрылся рот — физиологическая реакция, насколько ему известно, на то, что вот так, в непосредственной близи он видит прекрасную обнаженную женскую плоть, обычно скрытую от посторонних глаз. Грудь женщины внезапно поднялась, будто все это время она сдерживала дыхание, а теперь ей стало трудно дышать, и Томас отвел глаза и уставился в стол. Он почувствовал, как краска заливает лицо. Она ведь задала какой-то вопрос. Боже, лишь бы у него хватило сил ответить.