Рейчел Кинг - Полет бабочек

Нынешний дом был меньшего размера, чем тот, в котором они жили в Белеме, и здесь отсутствовал балкон, поэтому им приходилось либо сидеть снаружи на солнце, либо находиться в доме, где темно. Томас сразу сложил свои вещи в углу, хотя догадывался, что они не задержатся в этом месте надолго. Дом был в их распоряжении — чтобы оставлять здесь ненужное или тяжелое имущество и не таскаться с ним, пока они ходили по окрестностям. В комнате стоял еще один деревянный стол, такого же размера, как тот, что был у него в Белеме, и он свалил на него груды книг, журналов, выложил свои инструменты. Пока он работал, с фотографии в серебряной рамочке на него пристально глядела Софи.

Ему доставляло большую радость зарисовывать бабочек и раскрашивать рисунки для того, чтобы заносить свои находки в каталог и систематизировать их, — у него это хорошо получалось. Не раз он наблюдал затем, как Джордж пытался рисовать — линии смазывались, и чаще всего дело заканчивалось тем, что на бумаге набиралась непокорная лужица бурой воды, которая переливалась через край листа и непременно попадала ему на брюки. От помощи Джордж категорически отказывался.

— Чтобы быть ученым, недостаточно хорошо рисовать, Томас. И я рад, что ты всегда сможешь подзаработать художником, если понадобится.

Томас и так смиренно осознавал все свое дремучее невежество по сравнению с ученостью Джорджа — без того, чтобы его жалели и чуть ли не гладили по голове. Он понимал, что изучать бабочек бесполезно — это давным-давно сделали те, кто уже прошел сей путь до него, — просто ему нравилось вести журнал для собственного удовольствия, и, конечно же, благодаря записям он сможет отследить сотни образцов, которые будут отправлены Райдвелу морем для продажи. В каждом письме, сопровождавшем груз, он просил Райдвела отложить некоторое количество экземпляров для его собственной коллекции.

Джон зашевелился за его спиной, и Томас оглянулся, чтобы посмотреть. Гитченс откинулся на спинку стула, сцепив руки за головой. Стул балансировал на задних ножках, и на мгновение Томас встревожился, что они сломаются под весом великана. Но Джон прекратил потягиваться, и ножки стула опустились на пол — бесшумно.

Джон тоже сложил книги на своем столе, а вдоль стены выстроились жестяные банки, в которых он хранил семена. Рядом со столом, у стены, находились пресс для растений и пачка серой бумаги, в которую он заворачивал растения, прежде чем положить их под пресс. Джон, похоже, закончил свою работу на этот вечер, так что Томас отважился задать ему вопрос. Он давно обратил внимание на то, что Джон не имел при себе никаких фотографии. Даже Эрни и Джордж, которые, насколько ему известно, не были женаты, носили с собой портреты родителей или братьев и сестер.

— Скажи, Джон, — спросил Томас, — а ты женат? Ничего, что я спрашиваю?

Джон повернулся на своем стуле и посмотрел на Томаса из-под крепкого, высокого лба. Борода его уже становилась непокорной, а над ней выступали квадратные и острые скулы.

— Нет, не женат. А ты, я вижу, да. Не мог не заметить, что у тебя симпатичная жена.

И снова Томаса удивил голос Джона — негромкий, с мягким северным акцентом, у такого огромного и грубого на вид человека.

— И сколько времени вы женаты?

— Два года, — ответил Томас.

— Должно быть, трудно тебе было оставлять ее одну.

Томас кивнул, но внезапно со страхом понял, что его переполняет чувство вины перед женой. За то, что оставил ее вот так — совсем одну. Она говорила, что ничего страшного, что она за него рада, но что, если он все-таки недостаточно позаботился о ней? И повел себя безответственно?

— Вот почему я так и не женился, — продолжал Джон, будто читая его мысли. — Все из-за моей профессии. Это будет нечестно перед женщиной.

Он потянул руки над головой. Это был просто скульптурный портрет — размером больше чем в натуральную величину, с чертами, высеченными грубым резцом. Джон вздохнул.

— Когда я влюблюсь однажды, может, и женюсь. Но кто будет кормить голодные рты, если меня убьют где-нибудь в джунглях?

Томас даже вздрогнул.

— Так вот что у тебя в голове!

Сам он как-то не задумывался о том, что его жизни что-то угрожает, — охота на бабочек так возбуждала, что мысли о собственной безопасности его совсем не занимали.

— Естественно.

Джон встал и на мгновение, прежде чем отодвинуться в сторону, загородил свет лампы; тень его затрепетала в воздухе, как мотылек.

— Но от этого жизнь не кончается. Я просто считаю, что смерть неизбежна, и когда настанет мой час — умру. По мне, так лучше отправиться в пасть тигра, чем сидеть в каком-нибудь укромном уголке Англии.